— Мирослава, выбери мне костюм.

— У меня обед. Магазин закрыт. Уходи.

— Разве? А сначала ты по-другому говорила, — подходит ближе, — когда не знала, что это я пришел.

— Тогда не трать мое время зря. Верни телефон.

А заодно и мозги. Додумалась провоцировать.

— Сначала обслужи меня.

Черт возьми. Почему это звучит так грязно?

2

Закинув ногу на ногу, иронично бросаю.

— Валяй. Одежда перед тобой.

— Покажи мне. Сама.

От него ледяным спокойствием хлещет. Как у себя дома прохаживается. Вальяжно, хищно и нарочито медленно.

Может, мне стоит подстроиться, снизить гонор и обслужить его как любого другого клиента, но…нет. Не прощу, если голову склоню.

Его обычный вид не обманывает. Присмотришься — сразу видно человека, привыкшего повелевать. Это даже словами не объяснить. На уровне инстинктов бежать хочется.

— Сам шмотки подберешь. Не маленький уже.

— Тогда забудь о мобильнике.

Со вздохом поднимаюсь. Ладно уж. Лишь бы с глаз скрылся, и чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо. Чего изволите, дорогой клиент?

Откровенный сарказм сложно пропустить мимо ушей, но он терпит. Подходит к ближайшим костюмам и один за другим начинает бросать их на пол. Совсем недавно отглаженные и отутюженные, они тут же превращаются в негодное состояние.

А потом, видимо, чтобы усилить эффект, брюнет еще и небрежно кроссовками их топчет.

Я молчу, потому что все цензурные слова напрочь из головы вылетают.

Лишь злость силы придаёт.

— Что ты делаешь?

Выбрасываю ладонь, чтобы остановить, но он быстрее. Будто только этого и ждал — касается запястий и подтягивает ближе. Настолько, что запах мяты прямо в нос ударяет, а горячее дыхание шею задевает.

Он очень сильный. Хоть это и ожидаемо, но я вздрагиваю от хватки.

— Расслабься. Я оплачу даже то, что в жизни не надену.

— Очень надеюсь, что так.

Чувствовать себя в безопасности рядом с ним просто невозможно, но я держусь. Возможно, из последних сил. Каждую секунду только и думаю о том, чтобы на тревожную кнопку нажать, но это тоже палка о двух концах.

Он заявит, что всё покупает, а я опять с начальницей встряну. Лучше подожду.

Тем временем одна вешалка уже пуста. Гад даже на одежду не смотрит — бросает всё без разбора, а глазами на меня косится.

Да уж, спорим, там есть, на что посмотреть.

— Сегодня ты гораздо лучше выглядишь.

Спорный комплимент.

— А ты всё тот же. Только деньгами сорить и умеешь?

Нахальная усмешка.

— Я многое умею, но ты даже шанса не даешь, чтобы заценить.

Кончики пальцев дрожат. Дыхание спирает. Уверенность Тимура в том, что своим поведением он чего-то добьется, вызывает смешок.

Чудовищное сочетание — грубая красота и власть.

Остается надеяться, что последнего у него нет. Иначе мне крышка.

— Оплачивай всё, что швырнул, и убирайся.

Серые глаза прищуриваются. Скользящий, знойный взгляд опаляет всё, чего касается.

— По-прежнему думаешь, что я за одеждой пришёл?

Нет.

— Да. Не вижу других причин.

— Не видишь? — губы изгибаются в насмешливой полуулыбке. — Мне показать?

Мороз бежит по коже. Тимур с веселым блеском наблюдает со стороны.

— Не нужно. Что бы там ни было, мне не интересно.

— Если я куплю всё, твой день ведь освободится?

На войне все средства хороши, да?

Мне, конечно, льстит, что мужчина его положения так крепко в меня вцепился, однако его напор всё сильнее напрягает.

— День освободит, но не для тебя.

— И всё же попытаться стоит. Оформляй.

— Это надолго.

— Отлично.

Медвежья услуга и правда меня выручит, но я никогда в этом не признаюсь. Даже самой себе.

Пик. Пик. Пик.

Монотонная перекладка вешалок под внимательным прищуром Тимура быстро утомляет. Пока я пакую часть костюмов, мужчина бедром толкает стол и придвигается ближе. Смотрит сверху вниз.

Чувствую себя кроликом перед удавом, но не отвлекаюсь. Нервозность, вызванная его близостью, выдается только резкими движениями и подрагивающими пальцами.

Я каждый день это делаю. Ничего сложного.

Продолжаю убеждать, пока эта пытка не кончится.

В голове сцены свободного вечера. Успею все проекты в срок сдать.