Влетев в кухню я свалилась на пол, поскользнувшись на скопившейся жиже.

На этот раз это была уже не кровь.

Не совсем она.

Как хорошо, что я успела оглохнуть от запахов. Ведь чувство тошноты неминуемо вернулось бы вместе с понимаем, в чем я лежала. Перевернувшись на живот, я поползла к Вагнеру.

То, что сейчас представлял собой он просто не могло укладываться в здоровом сознании. Если бы не его одежда, скорее всего было бы практически нереально определить с первого взгляда, где какие части тела Вагнера.

— Эй, — стараясь не прикасаться к вампиру, я присела.

Сейчас Вагнер не издавал звуков и не шевелился. Но судя по тому, что передо мной еще не горсть праха, он был жив. И от понимания этого волосы вставали дыбом.

Логика проста. В еде, воде, напитках, во всем, что употребляется человеком в пищу, уже давно есть концентрат. В этой бутылке — нет.

— Ты молодец, — я набралась смелости наклониться ниже, уложив ладонь туда, где в густеющей крови блестели остатки волос вампира, — сейчас надо будет еще потерпеть, но сам по себе хлор навредить тебе не может, а содержимое внутри нам даст возможность разбавить и хоть как-то… Короче ты понял. Поэтому, если ты еще меня слышишь, надо мне помочь.

Зубы вампира под ошметками мышц и кожи плотно сжаты, а не дотрагиваясь до его лица я просто не могла их разжать. Я ждала секунду, другую, но между ними появилась лишь маленькая щель. Черт. Подсунуть палец не получится, а время утекало вместе с растворяющимся на глазах вампиром.

— Сейчас будет больно, — дрогнувшим голосом сказала я, хватаясь за его челюсть, и с силой раскрыла Вагнеру рот.

Словно могло быть еще больнее.

Только бы не думать, что он сейчас чувствует.

— Человек бы умер от болевого шока, но мы оба с тобой живы, — сказала я, словно тишина могла его убить, — вот придешь в себя, я тебе расскажу, до чего додумалась.

Как хорошо, что вампир не мог захлебнуться. Я молилась всем богам, чтобы хлорка попала… куда? От желудка скорее всего не осталось уже ничего, как и от всей гладкой мускулатуры внутри. Но он же вампир в конце концов. Значит через что-то это может проникнуть в кровь?

— Помнишь же, что Самсон выжил после того, как практически осушил меня? — тараторила я, убирая пустую бутылку, — А ты гораздо сильнее его. Он же боялся тебя, если разобраться.

Подскочив на ноги, я вышвырнула на пол пакеты с кровью. Пять штук. Хоть что-то. Вскрыв один зубами, я перевернула его в рот Вагнера.

Мне показалось, или вот сейчас что-то в районе горла дернулось? Наклонившись ниже, я пристально вглядывалась в то место, где была шея вампира. Не показалось. Странное движение произошло снова.

У меня была анатомия, конечно, но не такая подробная.

Снова движение. Да, похоже вампир все же глотал кровь.

— Молодец, — прошептала я, — давай, давай, пей. Тут, конечно, не так много, но я достану больше чуть позже. Когда ты перестанешь выглядеть, будто тебя в кислоту уронили, — шмыгнула я носом, — ты же красивый, очень, знаешь об этом, да? Дашка на тебя слюнями изошла. Да вон даже та вампирша, как ее, не помню. Не важно. Да и не только она. Они все же смотрят на тебя с благоговением каким-то. Ну и страхом, конечно, но у кого идеальные политики. Хоть в одного пальцем мне ткни. Ничего, ты научишься, я точно знаю, — я умолкла на секунду чтобы подхватить новый пакет.

Мне показалось, или были какие-то изменения? Хотя я себя обманывала, какие тут могли быть движения. Разорвав новый пакет, я снова опрокинула его, внимательно наблюдая за лицом вампира. Под этой коркой ничего не разобрать.

Стоп. Коркой?

Даже у меня не шее недавно пульсирующая кровь все еще стекала по коже, а на лице вампира наметилась подсохшая коричневая пленка. Прикусив губу, я все же потянулась, чтобы пощупать ее. Да, внутри все еще было мягко, но на пальце осталось шершавое ощущение сухости. Я быстро одернула руку, чтобы не причинять Вагнеру большей боли. Кажется, первый кризис миновал.

— У тебя получается, — прошептала я, устало опустив плечи, — у тебя все получается.

Несмотря ни на что, глаза слипались, а я то и дело проваливалась в сон. Спина ныла, стоило мне попробовать подняться с пола, но я уже перестала обращать на нее внимание. Плотно закрытое одеялом окно не пропускало свет в кухню, а по часам на стене очень сложно было понять, сколько времени прошло. Кровь кончилась очень быстро, а на сколько я отключалась невозможно выяснить.

Я не помнила, сколько было времени, когда мир начал проваливаться во тьму.

— Знаешь, — я вздрогнула от того, как громко прозвучал мой голос в полной тишине, — я сейчас часто копаюсь в своих воспоминаниях. Во всех, которые ты мне вернул, В тех, которые вернулись ко мне после смерти Самсона.

Я взглянула на Вагнера, но значительных изменений не было. Я была уверена только в том, что он меня слышал. А значит нужно что-то говорить. Я не понимала, почему начала именно этот разговор. Быть может, мне нужен был слушатель, который действительно мог понять. Который знал вампира, что изменил наши жизни.