— Ты не вступаешь в бой, в котором проиграешь, — улыбнулся Вагнер, а я зажмурилась.

— Но при всем этом я продолжала охотиться на Самсона. И буду охотиться на тебя, если ты это сделаешь.

Он молчал. Я чувствовала, как трепетало мое сердце и смотрела на его лицо с надеждой. Не нужно меня запирать.

Я помогу во всем, мы найдем того, кто охотится на вампиров и восстановим наше зыбкое равновесие. Ты спокойненько исчезнешь и продолжишь наблюдать со стороны, а я буду коротать дни в одиночестве, не в силах быть с кем-то без страха, что завтра ты оторвешь этому кому-то голову. Зыбкое. Но равновесие.

Он колебался. Выражение лица Вагнера было нечитаемо, а я не имела права делать то, что все же сделала. Потому что от этого зависела не только моя жизнь. В момент, когда я осторожно коснулась перебинтованной левой рукой его спокойно лежащих на кровати прохладных пальцев, внутри передернуло.

То ли от того, что я снова коснулась вампира.

То ли от того, что использовала его.

Не знаю, кто в этот момент отвратителен мне больше — Вагнер или я сама. Но поглубже втянув воздух, я осторожно переплела наши пальцы. На мгновение они заледенели, но быстро вернулась к прежнему состоянию. На доли секунды Вагнер потерял контроль. Это и было нужно.

Не смотри так на меня, я тобой манипулирую.

Я отвернулась, не в силах наблюдать за переменой в его глазах.

— Не заставляй меня ненавидеть тебя, — прошептала я и, чуть пожав его руку, тут же одернула свою ладонь стараясь, чтобы это не было близко, — снова.

Сердце колошматило так, что я слышала только пульсацию крови у себя в голове. Из-за этого шума страшно было не разобрать слов, но и смотреть на Вагнера, чтобы прочесть по губам, я не могла.

— Ты выпьешь моей крови и вылечишься, schatz, — прохрипел Вагнер, откашливаясь, — тогда можешь остаться.

Есть. Я тут же кивнула и радостно подхватила стакан с водой, залпом опустошая его. Ради всего святого, конечно выпью, кому нравится ходить в бинтах и с разбитым лицом. Не думала, что на то, чтобы раны затянулись, ушло бы много времени. Я даже как-то излишне быстро двинулась к Вагнеру. Он на мгновение отвернулся и поднес прокушенную кисть к моему лицу. Это мы уже плавали, это мы уже знаем. Металлический вкус наполнил рот быстро. Подумаешь, кровь.

Мне даже плевать, что в этот момент моя голова лежала у него на коленях, а сам Вагнер перебирал мои волосы. Какая разница? У меня есть универсальное лекарство и уже через полчаса я снова буду прыгающим по дому Кузнечиком.

Когда тень Леопольда мелькнула в дверном проеме я почувствовала далекий укол сожаления. Но с другой стороны — ему же безопаснее держаться от меня подальше. Тянущая тоска собралась в сердце, а я закрыла глаза и позволила себе просто пить, старательно абстрагируясь от того, кто сейчас был настолько близок ко мне.

— То есть теперь ты помогаешь кровососу? — процедил Мишка, а я посмотрела на с любопытством заглянувшего на кухню Петьку.

— Тише, — пресекла я так и грозящий вырваться из друга поток ругани, — ты прекрасно понимаешь, что они просто так не отстанут. Да и не по человечески это как-то, — пожала плечами я под жуткий Мишин смешок.

— А с каких это пор тебя волнует человечность? — сказал Миша, а я резко поднялась на ноги, опираясь на стол, — Что, Кузнечик? Попрыгать захотелось, соскучилась по мертвецу?

Мое лицо было так близко от его, что я в мельчайших подробностях могла его разглядеть. Широкий нос картошкой усыпанный широкими порами, а на лбу и в уголках глаз борозды морщин. Он был старше меня чуть больше десяти лет, но отпечаток прошлого похоже виден на нем даже больше, чем на мне. Боль в затуманенных болотных глазах виднелась бликами ярости на расширенных зрачках. Широкая сетка сосудов и мутная поверхность глазного яблока напоминали о пристрастии Миши к бутылке. Пристрастие, которое смогло победить лишь то, что под внушением вампира Мишка убил свою жену.

Я помнила это прямо, как сейчас. Коридор в кровавых следах, и его, исхудавшего, в тельняшке на голое тело и с протянутыми ко мне руками.

Это не я.

— Ты мог вместе с детьми оказаться на улице, — сказала я, тыча пальцем в его грудь, — нет, без них. Если бы не моя, так несвойственная мне по твоим словам, человечность. Не тебе, скотина неблагодарная, рассказывать мне…

— Сима! — охнула Маринка, упираясь ладонью мне в грудь, — Симочка, ты не в себе, он не в себя, успоко…

— О, отлично, подпевала подоспела! — Мишка отпрянул от стола, сгребая ладонью волосы, — А хотя чего от тебя было ждать, сама на кровососов загляды…

— Заткнись, сука! — рявкнула я, резко подаваясь вперед.

Как стол отлетел в сторону, я и не поняла, просто в следующую секунду я держала Мишку за горло, прижимая его к стене, а солнечный свет обжигал мне лицо. Маринка охнула. Боковым зрением я заметила, как она осел на пол, но ярость застилала мне глаза.

Огромную часть жизни я терпела нападки от других, что пытаясь выстроить мирные взаимоотношения с вампирами. Каждый второй встречный вел себя, как Мишка. Потому что не понимали. ПМВ был на линии огня в прямом смысле. С обеих сторон. Нас ненавидели вампиры и презирали люди. Проблемы с согласованием бюджетов на мой исследовательский проект, перебои с поставками донорской крови для Вагнера или замена ее на животную. Я все терпела, потому что считала, что делаю что-то очень правильное.