Идти напрямую было нельзя, поэтому я поползла в библиотеку. Сонара нигде не было, да никого не было, так что я дошла до потайного хода уверенно. На моё счастье под столом рядом валялся тёмный плащ с капюшоном, его я на себя и накинула. Чтобы менять форму спирита, это еще надо постараться. А я уже была на последнем издыхании.

Где мне искать мой аконит? Как где? Разве не он отравляет мне душу? Даже забавно… предсмертные судороги, наверное. Ладно. Двигаться. Пока я двигаюсь, еще можно назвать меня живой.

Выбралась на улицу и поползла вперед по переулку. Силы покидали меня, я сдавалась, я понимала, что мне не хватит их, чтобы добраться. Куда? Я даже не знала, в какой стороне моё спасение. Дыхание становилось короче, будто сгорающая душа забирала с собой всё больше.

И тут я поняла: это конец. Больше шага не могу сделать. Всё. Моих и так последних сил больше нет. Я сделала всё, что могла. Но теперь… я вот так и умру здесь, посреди улицы? Вокруг — ни души. Но разве у меня есть варианты?

Кажется, я потеряла сознание, потому что улица внезапно подросла, а я открыла глаза и увидела, как она взлетает. Нет, это я падала. Но не успела я ни в чём разобраться, как кто-то появился рядом. Я уже ничего не разбирала, поэтому поняла одно: меня взяли на руки. И куда-то понесли. Ну хоть идти больше не надо…

«Душа спирита-поглотителя

страдает сама при каждом

поглощении нового злого духа.

Забирая, она отдает, оставляя

брешь. Единственный способ

с ней справиться — залатать».

Из дневников о спиритах-поглотителях.

Чувство странное, жуткое, наверное, поэтому я проснулась. Меня несли на руках, и я так четко вспомнила, как это когда-то делал Арт, неся меня к обрыву. Вроде бы понимаю, что помираю, с ядом справиться я не в состоянии. Однако с тем, что происходит, помимо этого, я в силах бороться.

Или?..

Дергаюсь, брыкаюсь, не разбирая, кто тащит меня на руках. Вскрикиваю, он что-то говорит, но первобытный страх заставляет брыкаться. Не ожидал, что я буду как рыба, пойманная в сеть, сопротивляться до последнего. Выпустил, выронил меня, но когда я упала, я резко вскинула голову и задержала дыхание.

В первый миг — ужас. Потом — узнавание.

— Ривиан, — выдохнула его имя.

Двуликий вскинул руки вверх, давая понять, что не собирается нападать. Я смотрела на него во все глаза и понимала. Только не то, что должна была. Боль. Она притупилась. Не так, что прошла целиком и полностью. Просто приступ закончился. Я снова могла дышать. Делать следующий вздох…

Я всё еще жива?

— Я здесь, чтобы помочь тебе, — сообщил Ривиан. — Не бойся меня.

Я сделала глубокий вздох и подалась вперед. Ледяные пальцы коснулись моей кожи, я поежилась, но охотно подалась к нему и улеглась ему на грудь. Ривиан напрягся, явно не этого он ожидал.

— Двуликие должны быть монстрами, пожирающими нас, словно голодные звери, — заключила я, собираясь с силами в ледяных объятиях. — Но чувство у меня, будто ты надежнее всех людей, которых я знаю.

Ривиан ухмыльнулся, явно не ожидал, что я скажу что-нибудь подобное, и я подняла голову, чтобы подглядеть за выражением его лица. Он явно смущался, а у меня возникала сотня вопросов по этому поводу.

— Ты… испытываешь эмоции? — Осторожно уточнила я.

Ривиан замешкался, мне становилось холодно в его объятиях. Он ведь не живой, а на улице тоже не жаркое лето. Но я не спешила отстраняться.

— Как мы испытываем эмоции при жизни? — Спросил меня Ривиан. Сейчас с этого ракурса он так сильно напоминал мне Наследного Принца, что я даже почувствовала себя полной дурой, что не догадалась раньше.

— Душа, — поняла всё я. Потом сглотнула. Начинала замерзать. Тепло, что я отдавала Ривиану, уходило вникуда. — Зачем ты пришел?

— Чтобы помочь тебе, — ответил Ривиан.

— Мар тебя послал? — Спросила я неосознанно, но Ривиан не ответил. Думаю, этого уже не требовалось. — Зачем ты помогаешь мне? Какова цена?

— Не думай об этом сейчас, Айрис, — попросил Ривиан, закрывая эту тему на время. — Главное спасти тебя.

— Что? — Я всё еще смотрела на него снизу вверх, он бегло скользнул по мне взглядом, и я наконец-то отстранилась, заглянув в его человеческое лицо. Ни за что бы не подумала, что он двуликий. — Ты знаешь, что со мной?