А, собственно, что он сделает? Убьёт его? Остановит жизнь своего учителя? Человека, повлиявшего на его становление, как никто другой?

Будем честны, по началу Сокол думал, что без тени сомнения вопьётся в глотку Мормагона и растерзает его. Сил бы ему точно хватило. По факту, ярость, накопившаяся за месяцы изгнания, сделала бы всё за него.

Но в том и обратная сторона ярости, что она просто неспособна быть вечной. Она истончается, равномерно распределяется по организму, переставая полыхать в груди. И тогда Сокол впервые за долгое время услышал голос здравого смысла.

И начал самые важные поиски в его жизни.

Первым он нашёл Ника.

Точнее сказать, Ник сам появился из ниоткуда. Без светлячков в рукавах и эликсира в руках. В грязной робе и с запиской, на которой был адрес Регины.

Сокол до того был ошарашен появлением товарища, то даже не поблагодарил его и не спросил ничего о его жизни.

Уже потом, придя в себя, он пришёл к Нику на работу. И там, в обеденный перерыв разделив на двоих бутерброды с колбасой, они узнали всё друг про друга.

У Ника были родственники за стеной. Кто-то из тех, кто решил остаться в большом мире в период послабления. Каким-то образом родителям Ника удалось связаться с этой роднёй, и те помогли поселенцам устроиться в большой жизни. Дядя, так Ник называл одного из родственников, хотя дядей он был в крайне дальнем колене, подучил Ника и взял на работу в мастерскую.

–Так ты теперь механик?

–Ну, знаешь, мне всегда нравилось что-то мастерить, – пожал плечами Ник, дожёвывая бутерброд. – Я, конечно, не ожидал, что мастерить придётся в куче мазута, но…

–Помню, что мальчишкой ты сбегал к дальнему краю стены, чтобы наблюдать за редкими машинами, проезжающими там, – улыбнулся тогда Сокол. –Думаю, что это отличный вариант для начала.

Ник заметно приободрился от этих слов. Обвёл глазами помещение, где они сидели и, наигранно скривившись, сказал:

–Самое сложное было привыкнуть к вони.

–Бензина?

–К вони города.

Сокол хорошо помнил, что тогда они рассмеялись и распрощались на какое-то время. Тем не менее оставаясь в контакте друг с другом.

Ник был не единственным, кого он не терял из виду. Сокол быстро разыскал место, где поселилась Регина с родителями. Увидев тогда их всех вместе, он, кажется, впервые за долгое время выдохнул полной грудью. Как будто кость, застрявшая в горле, спустя бесчисленные попытки выкашлять её, наконец выскочила наружу, оставив за собой зудящие царапины.

Регина с родителями жила в общежитии. Очень похожем на бараки, которых они так боялись детьми.

Нет, он не показался им. Прилетал периодически, наблюдая издалека, чтобы убедиться, что у них всё в порядке.

Так со временем он узнал, что в тех же постройках общежития поселились родители Павла.

Увидев их в первый раз, идущих рядом друг с другом по тротуару, Сокол хотел броситься к ним, обнять.

Бывший вожак поддерживал супругу, будто боялся, что она упадёт. Действительно, она будто уменьшилась, скрючилась. Стала невероятно маленькой и будто бы старой. Вожак внешне был всё тем же вожаком: статным, широкоплечим, значительно выше большинства прохожих. Но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он больше не летает.

Сокол тогда будто почувствовал, как заныли его собственные крылья. Ему стало стыдно, что они у него по-прежнему есть. «Отдать бы их, чтобы всё вернуть на круги своя», – подумал тогда он. – «Да кому они нужны…»

На следующий день он вплотную занялся поискам Павла, всё остальное оставив позади.

С чего начать? Самое логичное-с Орлов.

Но он не мог пойти напрямую к вожаку. Здоровый, летающий. Не мог посмотреть ему в глаза. Не мог расспрашивать его о сыне.

Тогда его раздумья разрешил Ник. Он назвал Сокола трусливым идиотом. Но подтвердил его догадки, что Орлы не имеют ни малейшего понятия о местонахождении сына.

Что ж, по крайней мере это снимало с него вопрос нежеланного визита.

Так, в течение нескольких лет нащупывая ниточки и наблюдая, как они обрываются, он пришёл к мысли о том, что помочь ему может только один человек.

Тот, кто всегда был ответом на все его вопросы. Тот, кто стал первопричиной всего случившегося, и кто точно знал местонахождение Павла. Мысль о том, что его вожак может быть уже несколько лет как мёртв, Сокол отбрасывал прочь, упорно игнорируя её.

К счастью, отец знал многое о жизни Мормагона. Пожалуй, слишком многое. Соколиная память здесь оказалась бесценна.