Проснулась в то время, когда все нормальные люди обедают. Впрочем, чего ожидать, если лечь в четыре утра? Послевкусие прошедшей ночи никуда не исчезло. Закрыв глаза, я представила комнату со старой глиняной печкой в углу и покосившейся, затёртой мебелью вдоль стен. Услышала слова песен. До носа донёсся запах сигарет, раскуренных парнем с длиннющими дредами.

Я чихнула. Что-то очень уж сильное курил этот парень. Герман, так ведь его зовут? Герман из отщепенцев.

Так вот в чём заключалось это послевкусие! Уловив запах, я пошла по его следу, раскручивая мысль. И вот оно – то, что не легло ровным слоем на воспоминания прошлой ночи. Герман. Точнее, его слова.

Бреши в стене… Кажется, так он говорил. Сложно поспорить с тем, что через стену в наши цепкие руки просачивалось много вещей, которые могли бы считаться неугодными. Но как без них? Без них жизнь стала бы тусклой и чересчур правильной что ли… Их запрещают, изымают, и они снова появляются. Мы это называем круговоротом контрабанды. Что-то мне подсказывает, что часть её прочно оседает у старейшин. Хотя я никогда не отважусь высказать эту мысль Колдуну. За это можно хорошенько попасть…

А вот Герман не боялся говорить. Знал, КТО у него в гостях, и не боялся. Может, ему просто больше нечего терять?

Меня не покидало чувство, что за этими словами стояло что-то большее.

Надо разобраться!

Наскоро умывшись, я выбежала из дома, пока меня не хватились. Иначе есть риск застрять надолго.

Дождь наконец кончился, но в воздухе поселения всё ещё витал запах мокрой земли и травы. Я вдохнула ароматы поглубже и с наслаждением потянулась.

В ту часть, где стояли бараки, я редко забредала. Но дорогу, конечно же, знала хорошо. Поднявшись от дома вверх по склону, я обошла стороной главную дорогу и вышла на поляну. Теперь надо дойти до дальних деревьев, чтобы никто не заметил, а там уж я быстро доберусь до старых строений.

Кроссовки утопали в грязи. Пожалуй, по дороге я пару раз зачерпнула воду из луж. Бррр, не очень-то приятно. Удивительно, но по пути мне никто не встретился. То есть, конечно, попадалась всякая ребятня, гоняющая мяч. Но они не в счёт.

У дальних зарослей неожиданно для себя я встретила Павла. Он и виду не подал, что заметил меня. Лишь когда я подошла практически вплотную, поднял голову и улыбнулся. В этом вся суть жизни в поселении: ты едва ли можешь скрыться. У кого-то лучше развит слух, у кого-то зрение, у кого-то обоняние. Но в целом это даёт гремучую смесь вечного датчика информации. Ты знаешь за версту где кто находится и даже, возможно, чем занят.

Что-то мне подсказывает, что вожак компании не искал. Приблизься кто другой, он бы предпочёл скрыться. Приятно, что ради меня его вожачество делает исключение.

У Павла в руках была фотокамера. Понятно, почему он бродил тут в одиночестве. О его увлечении мало кто знал, и распространяться Павел не собирался.

Несколько месяцев назад Павел шепнул Колдуну, что был бы не прочь обзавестись камерой. Ходят слухи, что Колдун может достать всё что угодно. Случай с фотоаппаратом это подтверждает. Не знаю уж, на что они там сторговались. Может, Колдун побоялся взять у Орла плату. А, может, Павел предпочёл не ходить в должниках у Колдуна. Но в итоге счастливый Павел увлёкся новым хобби. И, надо признать, у него получались чудесные снимки.

–Удалось заснять что-нибудь интересное? – спросила я, приблизившись вплотную.

Удивительно, мы расстались всего несколько часов назад, а я уже соскучилась!

–Нет. Всё интересное, что можно было найти, я давно сфотографировал, – грустно ответил Павел. Его свитер был насквозь мокрым. Похоже, вожак какое-то время лежал в траве в поисках удачной картинки.

–Может, всё же стоит снимать жизнь поселения? Было бы интересно увидеть его твоими глазами… – робко предложила я, уже заранее зная ответ.

Павел, как и ожидалось, покачал головой. Бедный мой вожак! Даже любимое занятие страдает ради Орлиного имиджа! Как это там пишут в учебниках по истории… цена власти, так кажется…

Павел присел на поваленной дерево и стал упаковывать камеру в рюкзак.

–Если бы можно было вынести камеру за стену! Было бы чудесно! Может, всё-таки с Соколом устроить вылазку?

Ратники порой выбирались за стену, но группками. По двое, а уж тем более в одиночку никто не рисковал выходить.

–Тогда и меня берите. Вы же берёте с собой девчонок?

–Только волчиц.

Павел, улыбаясь, обнял меня за плечи. Я даже дышать на несколько секунд перестала, чтобы не спугнуть мгновение. Мы редко бываем вдвоём, без посторонних. Ратная жизнь, и всё такое… Я порой тягощусь этим.

–И куда это ты собралась в одиночестве? У тебя был такой шаг, как будто ты пряталась.

–Примерно так и есть…

Я замолчала, думая, как бы получше объяснить цель моего похода. Ничего путного сформулировать не получилось.

–Знаешь, вчера ночью…