– Давайте записку, передам.

Боксон маленьким механическим карандашом черкнул несколько слов в маленьком же карманном блокноте, вырвал листок и протянул посланнице:

– Можете сообщить устно, что я здесь и жду ответа.

– Сообщу!

Жозеф Моранто, не отрываясь от соломинки, через которую он тянул коктейль, развернул листок и прочитал: "Экстрадиция - выдача преступника. Чарли Боксон."

Жозеф чуть не выронил бокал. Девушка с жемчужным ожерельем показала ему направление.

– Мой лучший друг Жозеф, как давно я тебя не видел!..
– насмешливо приветствовал его Боксон.

– Какого черта ты здесь делаешь, Чарли?
– Жозеф встревожено оглянулся по сторонам.

– Я хочу передать тебе привет от нашего факультета. И вспомнить с тобой некоторые подробности парижской жизни...

– Но не здесь же!

– Тогда мы встретимся с тобой завтра в десять утра на пустыре за мотелем "Тип-Топ". Вот их рекламка, там на обороте адрес. К тому времени ты протрезвеешь и выздоровеешь. И не пытайся убежать от меня, ибо я пришел с миром и с деловым предложением. Кстати, какова Сэнди Стивенс в постели?

– Полный ноль! Лежит, как бревно и требует изысков. Я понимаю, почему её перестали снимать в кино - беспросветное отсутствие фантазии.

– Браво, Жозеф! Ты сохранил парижский юмор, а это немало! Обещаю, что скоро ты сможешь послать эту античность к черту. До завтра!

Ронни снова приходила к Боксону в гости, но, прежде чем уделить ей персональное внимание, он сосредоточенно просмотрел семьдесят страниц подобранного возле мусорного бака утреннего выпуска газеты "Лос-Анджелес таймс". О происшествии в мотеле "Рок-мотор" было написано совсем немного грабитель, личность которого полицией уже установлена, ворвался в номер мотеля и убил проживающую там женщину. Перед смертью женщина успела выстрелить из револьвера, и от полученного ранения грабитель умер на месте. Заметку сопровождали фотографии Эмилио Терсеро и Сильвии Маннерман, переснятые с водительских удостоверений. Полиция настоятельно рекомендует всем жителям города не открывать дверь незнакомым людям и укрепить дверные цепочки и замки.

Глава четвертая. Европейский стандарт

1

Жозеф Моранто пришел в половине одиннадцатого.

– Мой славный друг Жозеф!
– приветствовал его Боксон.

Когда-нибудь ты опоздаешь на собственные похороны! Я столько дней не разговаривал по-французски, что даже не знаю, поймешь ли ты меня с первого раза.

– Время - деньги, - ответил Жозеф.
– Говори о деле, а то Сэнди скоро проснется и потом будет ныть целую неделю.

– Отлично! Прежде всего: я искал тебя в обеих земных полушариях, и так долго и мучительно, что если ты вздумаешь убежать, я принесу тебя в жертву французской богине правосудия.

– Какого черта тебе надо!?

– Жозеф, ты уж выслушай меня сначала, а факультетский диспут мы организуем позже. Итак: больше года назад, а именно 12 июля 1967 года ты и трое других персонажей залезли в квартиру одного богатого господина. В газетах называли его фамилию: Эрлен. Жозеф, сядь на место, не пугай окружающих! Я продолжаю. Те трое были: мелкий квартирный вор Андрэ Нюрма и два корсиканских гангстера покрупнее - братья Молинетти, Кристиан и Поль. Да, я знаю, ты всего лишь сидел за рулем угнанного "ситроена", а неожиданно появившегося камердинера застрелили корсиканцы. Они и взяли себе самую ликвидную часть добычи - деньги. Много денег. А Нюрма сложил в свой мешок три картины Модильяни и скрипку. Старинную скрипку, работы великого мастера Гварнери дель-Джезу.

– Кто тебе наплел всю эту чушь?
– произнес Жозеф.

– Я чересчур внимательно слушал лекции профессора Маршана. Кстати, ты их постоянно прогуливал. С твоего позволения, я продолжу. Корсиканцы свалили из Парижа в ту же ночь. А вы с Нюрма отправились домой - по удивительному совпадению, вы жили в одном доме, в дешевых чердачных комнатах. И вам все бы сошло с рук, но Нюрма решил разбогатеть и в сентябре того же года потащил одно полотно на продажу какому-то скупщику краденого. Как известно, большинство скупщиков активно сотрудничает с полицией, и к полудню в ваш дом вломилась целая бригада во главе с комиссаром. Бедняга Нюрма, окончательно съехавший с ума, начал отстреливаться, выбрался на крышу и побежал. Он даже на крыше продолжал палить по полицейским, и его слегка зацепило за ногу ответной пулей, а утром как раз прошел дождь, несчастный беглец поскользнулся и спланировал на булыжную мостовую. Шесть этажей и аплодисменты консьержек. На пороге операционной этот эквилибрист ещё дышал. Между нами говоря, я подозреваю, что гениальный кокаинист Модильяни не имеет к тем картинам никакого отношения несколько дней после смерти живописца его собутыльники усердно малевали десятки полотен с его подписью, и неплохо на этом подзаработали!

– Чарли, мне надоело слушать твои сказки...
– с явным намерением уйти поднялся Моранто, но Боксон остановил его.

– Жозеф, я же не рассказал тебе самого главного! Послушай ещё немного, я же принес тебе спасение! За пару дней до этого группа студентов юридического факультета Сорбонны устроила небольшой поход по кабачкам Монпарнаса. Среди них была Доминик Дезо. Ты её помнишь? Совершенно верно - брюнетка. Между прочим, внезапная бледность тебе к лицу. Молчи, молчи, я все расскажу сам! Итак, у Доминик был ключ от твоей мансарды, и она привела меня туда. В тот вечер она здорово налакалась и, пытаясь закурить, рассыпала сигареты. В деньгах мы тогда были очень стеснены, поэтому я не поленился собрать сигареты с пола. Несколько из них закатились под кровать, и я заглянул туда. Угадай, что я там увидел?

– Дерьмо!
– выругался Жозеф.
– Все - дерьмо!

– Я так и подумал!
– подхватил идею Боксон.
– На футляре скрипки был герб, с лилиями и лотарингскими крестами. Потом Доминик потащила меня за штаны наверх, и в её объятиях я забыл об окружающем меня мире. Ну, ты сам знаешь, пьяная Доминик Дезо с мужчинами абсолютно неукротима... А на следующий день мне нужно было ехать в Гавр, я же по выходным работал на грузовике. Когда я вернулся, Андрэ Нюрма исполнил свой последний трюк, а ты исчез из Парижа. Мой милый друг Жозеф! Консьержка рассказала мне, что за полчаса до меня к тебе приходил какой-то корсиканец. Не один ли из братьев Молинетти?