— Вообще-то вопросы должен задавать я. Почему вместо того, чтобы рыть под меня и зарабатывать погоны, ты стоишь здесь и сливаешь важную информацию?

Он замер и уставился в окно, потом перевел взгляд на меня.

— Так у тебя рожа своя, что ли. Я как Хрустева вижу, меня воротит, честное слово. Да и начальство совсем не внушает доверия. Будь на тебе вина какая, ты тоже вел бы себя иначе. Я может и выгляжу дураком, но со зрением все в порядке.

— Ясно…

— Что тебе ясно? Что ты в заднице? Помощь нужна хоть?

Я посмотрел на бравого героя и улыбнулся. Вот уж откуда помощи не ждал, так это от Кости, но это даже к лучшему. Есть еще среди наших ребят нормальные пацаны.

— Понадобится. Я позвоню.

Мы вновь пожали руки и молчаливо распрощались. Я направился прямиком к черному выходу, где уже ждала машина. Пока ехал к Еве, что-то тяжелое и неподъемное давило грудь. Мне все казалось, будто не успею, либо приду и увижу ее с другим.

И увидел. Только за столом была еще Елена.

Я как раз подоспел к ужину.

Ева встала и мягкой поступью подошла ко мне, чтобы доверчиво прижаться. Видит Бог, в жизни не испытывал такого облегчения. И наверное впервые слезы на глазах женщины меня не огорчили, а обрадовали. Они были горькими, но я мог голову дать на отсечение, что кроме меня их не увидел никто. Моя сильная малышка, с которой чертовски хорошо и спокойно. И даже мрачная рожа Льва не испортит этот момент, разве что потом, когда мы останемся наедине, надо будет объяснить ему популярным языком, где границы дозволенного. А пока надо настроиться, ведь этим вечером состоится, пожалуй, самый важный за последние одиннадцать лет разговор…

— Кушать будешь? — Ева заглянула мне в глаза, и я улыбнулся.

— Мне бы таблетку от головной боли…

Глава 27. Лиса

Я находилась в легком забытье. Мысли о прошлом померкли из-за случившегося. Все мое нутро будто превратилось в камень, не позволяющий даже вздохнуть спокойно. Я думала о детях, лишившихся единственной школы карате в нашем городе, о Попове, попавшим в больницу, и об убитом Станиславе Петровиче, нашем стороже. Мне хотелось выть в голос из-за не покидающего чувства вины.

Сомнений в том, что пожар — проделка Таната, не было, а значит, он хотел меня выманить любым способом. Что ему нужно? Зачем все это? Я не понимала. Лев тоже не знал, позволяя себе только строить предположения.

Весь день прошел в тишине. Елена участливо предложила мне пообедать, но на этот раз молчала, поглядывая в окно. Видимо, решила не навязываться. А Лев, появившийся сразу после обеда, принес пистолет. Он оказался намного удобнее и легче.

В доме не было специально оборудованных комнат, да и стрельба в спальном районе могла бы вызвать подозрения, поэтому я продолжала стрелять с осечкой, пока просто тренируя глазомер и доводя свои навыки до автоматизма. Не знаю, доведется ли мне спустить курок, но лучше уметь.

Женя приехал во время ужина. Помятый и уставший, он вошел в кухню и сразу оценил обстановку. Почему-то в его глазах промелькнуло облегчение. В то время как ко мне вернулась прежняя тревог. Ни Елена, ни Лев не удостоились моих слез, но при виде Жени барьер дал трещину. Я еле сдержала себя, понимая и видя, насколько ему тяжело.

— Кушать будешь? — спросила, заглядывая в голубые глаза и теряясь в ласковом взгляде. Господи, почему нельзя было одарить меня всем этим раньше? Почему только сейчас, когда все навалилось, и трудности поджидают буквально за порогом этого дома, я, кажется, обретаю счастье? И в ком? В человеке, которого едва знаю…

— Мне бы таблетку от головной боли… — улыбнулся Женя и завел пряди волос за ушко.

— Сейчас принесу! — с готовностью отозвалась Елена и быстрым шагом покинула кухню.

Мы сели за стол, но молчание так и не нарушилось. При лишних ушах никто не решился болтать. Разве что Лев спросил, нет ли новостей по вопросу Пелевина, а Женя ответил что-то отстраненно.

Вскоре мужчины вышли из кухни. Я помогла Елене собрать стол и тоже поднялась к себе. И едва осталась одна, как волнение охватило меня.

Заглянет ли Женя в комнату? И что же он расскажет о Попове? Жив ли вообще директор школы? Мне захотелось наплевать на все и вырваться из временного заточения, проведать его. Хоть мы со Сергеем Степановичем не были близки, как с тем же сенсеем, но он всегда относился ко мне, как к дочери, давая наставления и помогая заглушить душевную боль работой.

Кто-то постучал в дверь. Короткие удары костяшками пальцев словно прошли сквозь меня. Я знала, кто там стоит, и от мысли об этом человеке, замерла, прислушиваясь к собственному телу. Трепет и предвкушение. Так хотелось обнять его, провести носом по шее и вдохнуть аромат…