— Я уже в курсе произошедшего этой ночью, но мне нужны детали.

— Так будет протокол же, — попытался я с улыбкой отнестись к ситуации, но тут же убрал ее. Не идиот же я, в конце концов, светить зубами перед старшим уполномоченным.

— Я не верю протоколам. Рассказывай.

На этот раз мне пришлось приложить больше усилий, чтобы скрыть детали и не проколоться на каком-нибудь безобидном моменте. Правда, в ходе беседы не смог не коснуться расследования о гибели Дюдюка.

— Я узнал, что в том деле мог быть замешан Ивашин. — Внезапный тяжелый взгляд майора и поджатые губы дали понять — я иду в верном направлении. Они связаны, и никак иначе. — Поэтому увидев Пелевина в компании бизнесмена, насторожился, проследил. И в первую же ночь нашел его в полуобморочном состоянии.

— Волков. — Он цокнул языком. — Перестань цепляться за прошлое. Ты из-за него не только нормальную бабу динамишь, но и рискуешь обзавестись паранойей, а также обвинением в превышении своих полномочий.

— Моя личная жизнь не касается работы.

— Твоя личная жизнь касается работы! Более того, она носит погоны и маячит задом перед всем управлением.

— Юрий Никифорович…

— Женя, займись чем-то полезным. В последнее время, список твоих удачных дел сократился. — Мне бы очень хотелось сказать в этот момент, что он сам виновник этого сокращения, потому как перекрывает кислород доброй половине следователей УВД, но, видимо, старому маразматику приятнее говорить о бабах. — Отдохни недельку. Я выпишу указ. Подружке твоей тоже. И потом с новыми силами вернетесь к работе.

— Юрий…

— Женя. — Добродушный тон уступил взгляду, в котором отчетливо читалась угроза. — Не лезь в это дело. Ивашин — птица высокого полета. Обычному лейтенанту, даже с поддержкой подполковника полиции не сбить журавля. К тому же, у тебя ребенок. Подумай о девочке…

— Есть!

Козёл!

Я отдал ему честь, мысленно матерясь так, что у любого гопника завяли бы уши. А едва оказался в коридоре, усиленно растер лицо ладонями. Плохо. И очень опасно. Он ест с той же кормушки, что и Пелевин. А это значит, надо оглядываться по сторонам и, по возможности, не высовываться. Ненавижу эту страну! Закончу дело и подам в отставку.

Я зашел к себе, сделал кофе и погрузился в дела настолько, что не заметил, как время перевалило за полдень. Руки начали подрагивать из-за голода, буквы скакать перед глазами, голова и вовсе соображала туго…

Бросив неблагодарную работу, встал и направился в столовую, находившуюся на первом этаже. Взяв тарелку борща и кусок черного хлеба, нашел свободный стол — решил позавтракать в одиночестве.

Надеялся, по крайней мере.

Не получилось.

Когда тарелка наполовину опустела, ко мне подсела Кристина. Вспомнив утренний разговор с Юрием Никифоровичем, чуть не выплюнул откушенный кусок хлеба.

— Все хорошо? — уточнила она, усаживаясь поудобнее.

— Да, только ты поздно подсела. Я уже поел.

— Но… — Кристина растерялась.

— Приятного аппетита. И застегни пуговицы, пока соски не вывалились. За мой спиной сидит Щеглов. Завтра фотографии твоей груди будет у каждого, кто работает в Управлении.

Я покинул столовую голодным.

Люди меня раздражали, но при этом хотелось поболтать с малой. Козочка всегда помогала отвлечься от проблем, рассказывая наивные истории из мира детей.

К Еве тоже тянуло. Я обещал ей совместный завтрак, а получилось вон как.

Когда вошел в кабинет и увидел гору бумаг, то разозлился на самого себя. Бросил все к чертям собачьим. Сегодняшний вечер я посвящу своему ребенку, а ночью поеду к Еве. Не ради секса, а просто… Хрен знает, зачем! Просто поеду.

Вот только планы поменялись сразу же, как только я вышел на улицу и заметил за собой слежку. Это были крысы Таната. Больше некому. И раз они сторожили меня, то, значит, начальство тоже на подсосе.

Я в очередной раз выругался, поняв, что ни к дочери, ни к Еве не могу поехать. Во-первых, не хотелось бы подставлять Алмазного, подвергая тем самым опасности и жизнь дочери, а во-вторых, нельзя выдавать местоположение Евы. Оставалось только одно.

Я заехал по пути домой в магазин, купил пельмени и сметану. Подумав про завтрак, взял печенье.

Меня ждал очень скучный вечер в компании ноутбука. Увы, но телевизору я перестал доверять еще лет десять назад, зная не понаслышке, сколько вранья льют помоями на людей, и насколько велик айсберг под водой.

Глава 25. Лиса

Ночь выдалась бессонной. После отъезда Жени меня не покидало предчувствие беды. Возможно, это было временное наваждение, навязчивая паранойя, но именно такие состояния не дают в полной мере наслаждаться одиночеством.

Хорошо, что со мной был Мася. Он мило спал у меня на коленях, снова заведя свой кошачий моторчик и с блаженством сминая лапкой одеяло.

Так наступило утро. Женя к завтраку не приехал, хотя обещал перед уходом. Не явился он и к обеду. Зато Елена трещала без умолку, и заметив мою хандру, подключила к приготовлению борща.