Вопреки наставлениям Нестерова, сосредоточиться не получалось. Не помогла даже медитация под трель сверчков, хотя безоблачное небо, усеянное множеством звезд, чуточку успокоило.

Я заснула только под утро, за час до того, как следовало бы встать.

И, как бы это странно не прозвучало, выспалась.

Вскочила по первому звону будильника, умылась, оделась в неприметную одежду, выданную мне накануне и спустилась к завтраку. Меня уже ждал Лев.

— Я все подготовил.

Он указал сначала на журнальный столик, где лежали пистолет с запасным магазином и аптечка.

— А…

— На всякий случай. Я еще два калорийных батончика положил в твою сумку. — Мужчина нервно улыбнулся и сел за стол. — Елены сегодня не будет, на завтрак только чай с печеньем.

— Аппетита нет.

— Перекуси, — настоял он.

Вот только нормально поесть не удалось. Все то время, пока я жевала песочное печенье, Лев повторял инструкцию, давал советы и просил не сильно рисковать.

— Действуй строго по плану!

— Но как же непредвиденные обстоятельства?

— Мы рядом, так что ничего не случится.

Я сомневалась и нарочно медлила. Даже шнурки на кроссовках перевязала четыре раза, пока Лев не разозлился и не завязал сам.

— Соберись. Приедешь, заберешь все необходимое, затем такси, школа…

— Я поняла! — перебила его. — Повторять не обязательно.

Он кивнул и открыл входную дверь, пропустив меня вперед.

Лесная дорога была ухабистой, но ради своей безопасности пришлось потерпеть.

Когда меня высадили у шоссе и оставили одну, то паника вернулась вновь. Интуиция подсказывала — нас ждет провал, однако, Лев уже не раз огрызнулся по этому поводу. Якобы, женщины склонны преувеличивать. О том, что их план трещит по швам почти на каждом этапе, в очередной раз говорить не стала. У нас были две цели: попасть в логово врага и вызвалить оттуда сестру. Как только она окажется на свободе, у нас появится рычаг давления на Таната. Чем еще мужчины собирались оперировать и загонять его в угол, мне так и не сказали. Эти моменты касались бизнеса Нестерова, а ему лишний свидетель в моем лице виделся очередной проблемой.

Вскоре на горизонте появился автобус. В него я и села.

Сойдя на нужной остановке примерно через полчаса, направилась к своему дому.

Все должно было выглядеть так, словно я не при делах и уверена, что за мной никто не следит. И все бы прошло хорошо, если бы одно непредвиденное обстоятельство, которого по мнению Льва никак быть не могло. У подъезда меня ждал Юстев.

Сидел на лавочке и листал что-то в смартфоне. Испугавшись, как бы не навлечь на него беду, я быстро подошла к другу и зашептала:

— Гриша, вали отсюда. Вот прям сейчас встал и ушел.

— Ев, ты чего? — с недоумением спросил он и встал. — Я до тебя уже третий день не могу дозвониться, понимаешь? Полиция скоро объявит в розыск. Котов с ума сходит, мечется между твоим домом и больницей. Мы по очереди дежурим у подъезда, вдруг появишься.

— Со мной все нормально, но ты сейчас можешь быть в опасности, так что уходи. И Денису скажи, чтобы не приходил.

— Погоди. — Он попытался меня схватить за руку, но я тут же ее откинула. Замерла. Неподалеку, возле детской площадки стояли двое мужчин. Оба в упор смотрели на нас и выглядели совсем недружелюбно.

Долго не думая, я замахнулась и влепила Юстеву звонкую пощечину, давая понять врагу, что Гриша мне совсем не важен.

— Чтобы ноги твоей больше тут не было. Вали к своей шалаве!

Мой одногруппник выпучил от удивления глаза.

— Гриша, пожалуйста, уходи. Ты в опасности, — прошептала ему тихо, почти не шевеля губами и направилась в подъезд. Следовало как можно быстрее скрыться, пока не началась заварушка. Слишком рано для драк и стрельбы.

Выстрел застал меня врасплох.

Я даже не поняла, что произошло, пока рука не заныла от адской боли.

— Ева!..

Голос Юстева оборвался из-за очередного выстрела. Не понимая, что происходит и борясь с болью, я обернулась.

Гриша лежал на земле, не подавая признаков жизни. Господи…

В этот момент началась перестрелка. Видимо, Лев пришел на помощь.

Но происходящее на детской площадке меня мало волновало. Я кое-как добралась до одногруппника, заглянула в лицо, потрогала пульс, который почему-то не бился. Глаза заволокло пеленой слез.

Очередной выстрел оглушил меня. Я слышала только тонкий звон. Как в кинофильмах, когда главный герой лежит на кушетке, а аппарат жизнеобеспечения возвещает о его смерти. Противный писк, отнимающий самое ценное, что есть у человека — надежду.

Кто-то схватил меня за подмышки, и мое тело, словно перышко, взлетело вверх.

Безжизненное лицо Гриши начало отдаляться. Оно напоминало мне белое полотно, на котором художник наскоро изобразил тени. Будто только что был свет, но пришла смерть и темными пятнами испортила то, чему суждено было заиграть всеми цветами радуги.