— И она работает на тебя?

Данте, хмурясь, смотрит на меня.

— Да, а что?

— Она для тебя не является чем-то большим?

Его хмурый взгляд тут же ослабевает и к моему большому раздражению, он приподнимает уголки губ в улыбке.

— Нет, мой ангел, она не значит для меня ничего больше.

— Она не одна из твоих шлюх?

Он кладет свой телефон обратно в карман и снова скрещивает руки на груди.

— Ты собираешься настаивать на том, чтобы во время ужина сидеть одетой в мою футболку?

— Я задала тебе во…

— Переоденься, — перебивая меня, приказывает он тоном, которому даже я не решаюсь перечить. Температура в комнате резко спала. Его сообщение громкое и ясное. Тема закрыта, когда дело касается его. Этот мужчина ни перед кем не объясняется.

— Отлично, — резко отвечаю я и направившись к шкафу, открываю дверки. Открывшийся передо мной вид, мгновенно заставляет меня забыть мое недовольство. Вешалки переполнены шелком и атласом, которые стоят тысячи долларов за заниженную дизайнерскую роскошь.

— Они все белые, — словно идиотка говорю я.

— Очень подходяще для моего ангела, ты так не думаешь?

Как я могу быть ангелом, если поддаюсь дьяволу и его тьме так легко? Конечно, я должна была сопротивляться больше, не так ли?

— Нет, это не так, это странно и ничего не меняет. Ты не можешь купить мои чувства.

Пальцами я трогаю материал ближайшего платья, короткое, льняное открытое платье с ремешком вокруг шеи. Оно сексуальное и изысканное, и я знаю, что мне идеально подойдет. У меня никогда не было такого гардероба. Я даже не смела надеяться, что когда-нибудь смогу такое иметь.

— Никогда и не предполагал, что так будет.

Он обвивает мою талию рукой и тянет на себя, я прижимаюсь к крепкой стене мышц.

Я закрываю глаза и позволяю его теплу и запаху проникнуть через свою защиту снова. Я рада, что его настроение улучшилось, но злюсь на себя за то, что так сильно хочу его и так легко отвлекаюсь. Я никогда не была одной из «тех девушек» и у меня нет намерения стать такой сейчас. Я действительно, действительно, хочу злиться на него, но его растущая эрекция вжимается в мою поясницу и это работает лучшим отвлечением, чем одежда. Этот мужчина ненасытен, прямо как и я сейчас, судя по пульсации в моей сердцевине, которая пробуждает во мне темное желание, которое только он может удовлетворить.

— Тебе нравятся твои новые платья? — бормочет он.

— Нет, я ненавижу их, — шепчу, откидывая голову на его грудь.

Он издает долгий и глубокий горловой стон, когда скользит рукой под подол моей футболки, пальцами поднимаясь вверх мимо моего бедра, и обхватывает грудь.

— Не лги мне.

— Если я надену одно из твоих платьев, пообещаешь трахнуть меня так, как сделал это на пляже? — слова вылетают из моего рта прежде, чем я могу их остановить.

С очередным стоном, Данте хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе. Его темные глаза слегка прикрыты от похоти.

— Давай проясним одну вещь, эта одежда — подарок, поэтому, будь хорошей девочкой и не забывай про свои манеры, — он опускает пальцы к подолу футболки снова и срывает ее через мою голову, и у меня даже нет шанса запротестовать. Данте сжимает в кулак мои волосы, и, дразня, приближает свой рот к моему. — А что касается твоей последней просьбы? Я трахну тебя так, как сам захочу, мой ангел.

Он снимает с вешалки для меня белое, льняное платье с ремешком вокруг шеи. Должно быть, Данте понял, как сильно мне оно понравилось. Как и ожидалось, оно идеально на мне сидит, и мне приходится подавить желание покрутиться перед зеркалом. Я не узнаю стильную женщину, смотрящую на меня. Хотя, дело не только в платье, я немного похудела с тех пор, как меня заточили здесь и это заметно, потому что я не обладала излишними килограммами. Моя грудь все еще была большой, но скулы стали более выразительными, острыми, и я могу видеть тень своих бедер через материал. Но больше всего меня пугает блеск в глазах. Он говорит, что не все изменения произошли снаружи.

Когда мы вместе спускаемся по лестнице — рукой он легонько держит меня за талию — мне на ум приходит одна старая английская цитата: «Он — мои лучшие и мои худшие времена… Он — мой враг, который держит меня в плену и присутствует во всех моих фантазиях о мести. Но также он любовник, который знает, на какие невидимые кнопки во мне нужно нажать, чтобы вызывать голод. Он тот, кто проливает свет на мои истинные желания». Моя семья не покидает моих мыслей, но сегодня я кое-что осознала. Последние пять лет я жила ради них, а не ради себя. Я пыталась создать образ идеальной дочери, исправить ущерб ошибок брата и при этом подавить женщину, которой я действительно являюсь. Методы Данте может быть и сомнительные, но он открыл мне глаза. У нас нет будущего, но есть здесь и сейчас, и я должна следовать этому, если хочу узнать больше об этой своей темной стороне. Я должна погрузиться глубже, если хочу узнать об убийцах своего брата.

— Сюда, — говорит он, направляя меня к задней части дома и выводя на маленький дворик.

Столик на двоих накрыт под деревянной беседкой, украшенной вьющимися растениями и самыми изысканными белыми цветами.

— Здесь красиво, — говорю я, шокировано замерев на месте.

— Что я могу сказать, у меня безупречный вкус.

Данте выдвигает для меня кресло. Я сажусь и любуюсь богато украшенными, серебряными канделябрами. Вся эта сцена почти зловеща из-за своей идеальности, но в этом весь он — скрытая угроза за красивым фасадом.