Здесь нет ни книг, чтобы почитать, ни телевизора. Нет ничего, на что бы потратить время, кроме собственных мыслей. Но в этом и смысл… сейчас я это понимаю. Он оставил меня гнить в этой клетке безо всего, кроме разыгравшегося воображения. Это вкус того, что, должно быть, мой брат чувствовал на протяжении последних нескольких мучительных дней его жизни, закрытый внутри тюрьмы своего разума, в то время как его тело чахло перед нами.

Слезы быстро и с силой заполняют глаза, когда я думаю о своих родителях. Если они выжили после взрыва в больнице, думают ли, что я мертва? Это мучает меня больше всего. Уродливые шрамы после смерти моего брата все еще покрывают их сердца. Сомневаюсь, что они оправятся, если их заставят похоронить обоих своих детей. Только одна эта мысль укрепляет мою решимость. Я выберусь отсюда живой. Я увижу их снова.

Также я часто думаю о своем похитителе. Чаще, чем мне хотелось бы. Он иностранец, но также в нем есть что-то американское. Его английский идеальный, акцент — безупречен. Он жил на моей родине? Я знаю его имя, но отказываюсь его так звать, даже про себя. Я хочу обезличить его настолько, насколько это возможно, потому что так мне легче его ненавидеть. Но кто он, мой красивый мучитель? В этой комнате нет никаких подсказок. Белые стены лишены его индивидуальности. Здесь нет ни картин, ни фотографий в рамках, мебель скудная и функциональная, а встроенный шкаф пустой. Здесь нет даже старой футболки, которую можно было бы надеть.

Я проигрываю события последних пары дней в мыслях снова и снова. Этот мужчина вошел в больницу с твердым намерением убить моего отца, специального агента УБН. Несомненно, это значит, что он в каком-то роде киллер? По крайней мере, это объяснило бы его военную подготовку, но также это делает его сотрудником картелей. Кто еще хотел бы смерти моего отца? Мое сердце начинает бешено колотиться. Была ли моя догадка верной? Подобрался ли мой папа слишком близко к братьям Сантьяго? Этот мужчина работает прямо на них?

Той ночью я лежу без сна, собирая воедино все, что я разузнала о картеле за прошедшие пару лет. Двое братьев из Южной Америки. Без имен. Без лиц, которые можно узнать. Миллиардеры-преступники, которые манипулируют игрой с наркотиками из тени. Мастера-кукловоды, что управляют струнами всего этого бизнеса. Есть ли у моего похитителя ключ к разгадке их настоящих личностей? Это мой шанс подобраться ближе и разоблачить их как аморальных убивающих сукиных сыновей, которыми они и являются?

Прямо там я принимаю свое решение. Я дам ему то, что он хочет. Буду держать свой рот на замке, а ноги раздвинутыми. Я стану шлюхой для этого мужчины, заставлю его довериться мне и затем уничтожу всех этих ублюдков.

Я сделаю это не для себя. Я сделаю это ради своего брата.

Я ощущаю его даже прежде, чем полностью просыпаюсь. Он сидит в том же кресле снова, одетый в черные джинсы и футболку - темное и опасное противопоставление легкости его спальни.

Наблюдает.

Ожидает.

Я игнорирую его так долго, как только могу, продолжая откладывать шквал сердечной боли, что приближается ко мне. Я провела последние два дня, обезличивая этого мужчину, полагая, что он просто дикарь без каких-либо качеств, которыми он мог бы искупить свои грехи. Но теперь он здесь, пахнет как обычно, выглядит так чертовски сексуально, сидя в кресле, что мои чувства снова раскачиваются от ненависти к похоти.

— Я знаю, что ты не спишь, mi alma, — произносит он так, будто эта ситуация его забавляет.

— Если я буду держать свои глаза закрытыми, так легче притворяться, что ты - лишь плохой сон.

Когда я говорю это, преднамеренно поворачиваюсь к нему спиной. Ему нравится, когда я бросаю ему вызов. Это возбуждает его. Я вижу его эрекцию каждый раз, когда мои глаза горят от злобы. Как и ожидалось, он выдыхает с шипением.

— Я вижу… мой ангел хочет поиграть.

— Не с тобой. С тобой никогда.

Я напрягаюсь и жду, когда он сорвет простыню с моего тела снова.

— Тогда я оставлю это удовольствие на потом. Сначала выпей со мной.

Это больше заявление, чем вопрос. Он огибает кровать и раздвигает москитную сетку напротив моего лица, чтобы показать мне бутылку вина в своей руке. Принимая мое шокированное молчание как согласие, он опускает сетку, и я слышу, как жидкость наливают в стеклянный сосуд.

— Пошли, — приказывает он.

Мужчина выуживает ключ из кармана джинс и подходит к раздвижным стеклянным дверям, держа в руке два наполненных красным вином бокала. К тем самым дверям, что держали меня взаперти словно животное последние пару дней.

Крепко держась за свой план, я встаю с кровати, завязываю узлом белую простыню над грудью и следую за ним на улицу. Как только я ступаю через порог, закрываю веки и делаю глубокий вдох соленого морского воздуха, смакуя шелковистое ощущение ночи на своей коже. Это блаженная передышка от моей клетки, неважно, что временная, и это серьезная ошибка с его стороны. Внезапно я чувствую себя сильнее, смелее и более решительной, чем когда-либо, желая выбраться отсюда живой.

Он протягивает мне бокал вина, и я принимаю его без благодарностей. Он может получить от меня, что хочет, но все равно не достоин моих манер. Я не утруждаюсь сказать ему, что не пью, что это просто реквизит для той роли, которую он заставляет меня играть.