— Ты проделываешь довольно хорошую работу, развращая меня, — говорю я дрожащим голосом.

— Это другое, — бормочет Данте, отводя взгляд. — Я просто пробуждаю кое-что в тебе, Ив, что пряталось там все это время.

Внезапно меня охватывает острый голод по нему. Прежде чем успеваю остановить себя, я отстегиваю ремень безопасности, забираюсь к нему на колени и прижимаюсь своими губами к его. Долю секунды спустя он с такой же силой целует меня в ответ, засовывая свой язык мне в рот, как будто трахает его. Мужчина стонет от желания, когда задирает подол моего платья и впивается пальцами в мягкую плоть моей задницы.

— Ты сводишь меня с ума, Ив Миллер!

— Я не хочу, чтобы ты был вежлив, — хнычу, отрывая свой рот от его. — Бери от меня все, что хочешь. Мне нужно, чтобы ты развращал меня снова и снова.

Теперь его руки повсюду: он разрывает мою одежду, хватает меня за грудь, дергает мою голову в сторону, чтобы углубить поцелуй.

— Я никогда не трахался в этой машине.

— Может быть, пришло время это изменить, — выдыхаю я, откидывая голову назад и наслаждаясь его прикосновениями.

— Ты пробиваешь брешь в моей обороне, Ив

— Может быть, твоя реакция замедляется?

Опускаю вниз руку и расстегиваю его ремень и молнию. Он уже тверд как камень, и я издаю стон вожделения.

— Две недели назад я бы не сделала так без сломанной шеи.

— Слишком много «может быть»…Ты нужна мне сейчас, мой ангел, — стонет он.

Данте рвет мое нижнее белье и скатывает испорченный клочок материала, бросая его на заднее сиденье.

— Скажи мне, что ты никогда не разорвешь эти цепи, которые связывают нас.

— Данте…

— Скажи это! — рычит Данте, обхватывая мою челюсть ладонями. Он выглядит таким сильным, таким голодным, таким чертовски красивым.

— Я никогда не разорву их, — шепчу.

Сейчас нас связывает нечто гораздо большее. Данте понимает меня, как никто другой. С того момента, как он приставил пистолет к моей голове, мужчина точно знал, чего жаждет мое тело.

— Что бы ни случилось?

— Я обещаю.

Напряженность, кажется, покидает его лицо. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но не успевает. Громкий удар по багажнику машины заставляет нас обоих подпрыгнуть.

— Какого черта?

Застегивая джинсы, он одергивает мое платье и возвращает обратно меня на место. Секунду спустя его дверь распахивается. Это тот мужчина — Грейсон, американец. Сегодня на нем нет армейской формы, только черные джинсы и футболка. Цвет, кажется, соответствует мрачному выражению его лица. Он даже не смотрит на меня.

— Господи, Данте, где, черт возьми, ты был?

— Это не может подождать?

Выражение лица Данте — маска спокойствия, но я знаю этот взгляд. Безмятежная поверхность едва скрывает грозу, которая бушует под ней. Грейсону следует желать смерти. Сила Данте ужасает, когда он в таком состоянии.

— Я пытался дозвониться. Тебе следует научиться время от времени отвечать на звонки.

Съежившись на своем сиденье, я жду взрыва. Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так разговаривал с Данте.

— Если это опять из-за того гребаного манифеста…

Грейсон даже не бледнеет.

— Гомез мертв. Они вытащили его тело из ресторана в Картахене прошлой ночью. Сандерс пропал из поля зрения.

Данте замирает.

— Это что, какая-то шутка?

— Эмилио продолжает названивать. Он хочет, чтобы ты вернулся в Южную Америку. Я предполагал, что ты захочешь уехать прямо сейчас. Самолет уже заправляется.

Кто такой Эмилио?

— Подожди минутку.

Данте резко поворачивает голову в мою сторону и выключает двигатель. Он выходит из машины, захлопывая за собой дверь. Через окно я наблюдаю, как он застегивает ремень и поправляет рубашку, но не слышу, о чем они говорят, из-за стекла их голоса приглушены. Хотя Данте не выглядит счастливым. От слова совсем.

Я пристально смотрю на Джозепа, пытаясь переварить этот поток информации. Что, черт возьми, он имеет в виду под фразой «Гомес мертв»? Он ведь не намекает, что это как-то подозрительно? У парня был лишний вес в шестьдесят килограммов. Ходячий сердечный приступ, ожидающий своего часа. Кроме того, его сын не из тех, кто будет нагнетать обстановку с нами. Он будет продолжать поставки и соблюдать наш контракт до тех пор, пока мы ему прикажем. Если нет, то я пошлю пару человек в Колумбию, чтобы показать, как именно выглядит наш пункт об отступлении.

Что касается Сандерса, то он снова слишком сильно увлекся весельем. В последний раз он так гулял, что очнулся на грузовом судне, направлявшемся в Австралию. Я сам пару раз присоединялся к нему, но научился немного владеть собой. Этот парень — джокер, но он всегда справляется. Именно поэтому я стараюсь не слишком сильно отчитывать его по этому поводу.

Однако Джозеп выглядит взволнованным. Это на него не похоже. Мы вместе совершили три поездки по Афганистану, и я никогда не видел его таким нервным, как сейчас. Я застегиваю ремень и незаметно поправляю себя.