Он вешает трубку, и я снова бросаю взгляд на склады. Стрельба уже закончилась, и я наблюдаю, как двое мужчин вываливаются на проезжую часть. В ярком свете автомобильных фар я вижу, как они сцепились в смертельной дуэли кулаков. Мое сердце замирает, когда я узнаю одного из них… На земле нет человека с такой плавностью движений, с такой грацией и силой. Этой дикостью.

Данте.

Драка все ближе. Они всего в двадцати метрах. Его черные волосы растрепаны, и едва ли есть сантиметр его оливковой кожи, который не был бы запятнан кровью. Каким-то образом ему удается одержать верх и оседлать другого парня, обрушивая кулаки на его лицо и грудь. Такой контролируемый, такой смертоносный. Он поднимает кулак, рисуя последнюю дугу, и именно тогда я вижу, как в темноте поблескивает нож.

Я вскрикиваю и роняю телефон. Только что мне пришлось наблюдать, как он ударяет человека ножом снова и снова.

Без сомнения.

Без колебаний.

Безжалостный убийца.

— Игра окончена, Данте. Бросай нож.

Эмилио выходит из склада позади него, зажимая окровавленную рану на груди. Я смотрю вниз на его другую руку, и мой желудок сжимается. Он направляет пистолет прямо на Данте.

С рычанием Данте отбрасывает нож и подчиняется, поднимаясь на ноги и медленно поворачиваясь лицом к своему брату.

— Я надеялся, что Джозеп прикончил тебя.

Его голос хриплый от усталости. Грудь Данте тяжело вздымается, когда он втягивает воздух в легкие, но в нем все еще есть борьба, я это вижу. Его глаза темные и смертоносные, выражение лица такое же сдержанное, как всегда. Эмилио еще не заметил меня, присевшей у машины, но я знаю, что Данте чувствует меня. Я вижу, как он бросает взгляд в мою сторону, а затем возвращает его на брата.

— Как жаль, но тебе не повезло, — усмехается Эмилио. — Ты только что убил тридцать моих лучших мужчин.

— И я убью еще тридцать, если у меня будет хотя бы половина шанса. Почему ты это сделал? Зачем убивать мою дочь? Ей было всего три года… Она была невиновна во всем этом.

Мои глаза наполняются слезами, когда я слышу неприкрытые эмоции в его голосе.

— Потому что я знал, какой урон это тебе принесет. Потому что знал, на что ты был способен, даже будучи мальчиком, и хотел использовать это в своих интересах и превратить тебя в своего домашнего убийцу, по крайней мере, на некоторое время… — в темноте я вижу зловещий белый отблеск ухмылки Эмилио. — Это вынудило тебя вернуться в Колумбию, брат?

— Мы больше не братья! — я слышу, как рычит Данте.

— Ты читаешь мои мысли. Прощай, Данте.

Раздаются два резких и смертоносных выстрела, рассекая прохладный ночной воздух, врезаясь в это прекрасное тело, которое я так люблю, и я в ужасе смотрю, как он падает.

— Нет! — кричу я, выскакивая из своего укрытия.

В моей голове опасная пустота. Эмилио поворачивается в мою сторону, и я вижу удивление и намерение, написанные на его лице, но я действую быстрее его. Сняв пистолет с предохранителя, стреляю пять раз подряд и наблюдаю, как его тело отлетает назад на асфальт, мои руки и плечи с мрачным удовлетворением воспринимают резкую отдачу пистолета.

Последовавшая за этим тишина — самый громкий звук, который я когда-либо слышала.

Я не чувствую ни сожаления, ни вины. Ничего.

Отбросив пистолет, бросаюсь к Данте, который лежит лицом вниз, из-под него растекается зловещая красная лужа. Каким-то образом я переворачиваю его на спину. Две зияющие дыры испортили его грудь и живот.

— Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, не умирай, — рыдаю я снова и снова, срывая через голову толстовку, чтобы прижать к его ранам.

— Ты ведь знаешь, что я не могу устоять перед тобой голой, — бормочет голос.

Я отступаю в шоке. Его темные глаза смотрят прямо на меня. Кожа на лице восковая и бледная, и боль запечатлена в каждой черте лица, но он жив. Мужчина пытается слабо улыбнуться.

— О, боже мой, Данте Сантьяго, никогда больше не умирай у меня на руках, — я бросаюсь к его груди, и он стонет.

— Не собирался. Не ругайся, — он кашляет, и это грубый, мучительный звук. — Черт, это больно.

Сирены уже почти настигли нас. Я вижу колонну огней всего в полукилометре от нас, мчащуюся по дороге, идущей параллельно контейнерным докам.

— Тебе нужно встать, — настойчиво говорю я. — Я должна отвести тебя к берегу. Я позвонила Рику. Он пришлет за тобой лодку.

Данте поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Теперь его глаза стали мягче. Я вижу золотые искорки, вновь появляющиеся в море тьмы.

— Ты действительно мой ангел, Ив.

Я качаю головой.

— Я только что убила твоего брата. И больше не могу носить этот титул.

— Ты всегда будешь носить этот титул рядом со мной, — резко говорит Данте, снова кашляя.