— Больше никаких разговоров. Полиция будет здесь с минуты на минуту.

— И ты сказала, что никогда не навестишь меня, если меня посадят.

— Давай ты не будешь оставаться здесь, чтобы выяснить это, хорошо? — я помогаю ему принять сидячее положение и закидываю его тяжелую руку себе на шею. — Ты помнишь все, что я тебе сказала?

Он кивает и утыкается носом в мою шею, пахнущую потом, смертью и мужчиной, которого я люблю больше всего на свете.

— Каждое слово.

Каким-то образом мы оба, шатаясь, поднимаемся на ноги, и я наполовину тащу, наполовину несу его к краю причала. Он в два раза больше меня, и мышцы моих рук протестующе кричат от того, что он постоянно падает. Мы останавливаемся передохнуть, проходя мимо мертвого тела Эмилио. Он растянулся на спине, из уголка его открытого рта сочится тонкая струйка крови. Его глаза не менее холодны и безжизненны, чем были, когда он был жив.

Я действительно только что убил человека?

— Ты хорошо справилась, Ив, — бормочет Данте.

— Я не ожидала, почувствовать это… онемение.

— Станет легче, — мрачно говорит Данте.

Нет, со мной этого не произойдет.

— Данте!

Джозеп появляется со склада, волоча свою левую ногу, на ходу отбрасывая пистолет.

— Старый друг.

Они валятся на землю, хватаясь за лица друг друга, будто опровергают мираж. Два солдата снова выживают, несмотря ни на что.

— Давай убираться отсюда к черту, — говорит Джозеп, отрываясь первым.

Данте кивает, внезапно выглядя мрачным и измученным, когда снова берет меня за руку. Полицейские машины уже выехали на проезжую часть, но параллельно ему по воде мчится одинокий катер. Он подплывает к нам так близко, как только может, но между кормой катера и причалом все еще остается десятиметровый зазор, и нет места для разгрузки трапа. Я наблюдаю, как двое мужчин смотрят друг на друга.

— Прыгайте! — я призываю их. — Чего вы ждете?

Данте крепче сжимает мою руку.

— Ты готова?

— Нет, — каким-то образом я вырываюсь. — Я не умею плавать, Данте.

Я наблюдаю, как он обдумывает эту информацию.

— Это не имеет значения, мы можем удержать тебя на плаву между нами.

— Нет, — тихо говорю я. — У вас обоих сильное кровотечение. Вы едва сможете сами удержаться на плаву.

— Я не оставлю тебя, — рычит он.

— На это нет времени, — я изо всех сил стараюсь сдержать слезы.

— Ив…

— Пожалуйста, Данте! У них есть твое имя. Они знают, как ты выглядишь. Ты спас меня. Ты спас моего отца. Тебе не место в клетке из-за этого.

— Поехали с нами, — снова умоляет он, беря мое лицо в свои руки, размазывая свою кровь по моим щекам.

Я качаю головой, мое сердце разбивается тысячу раз.

— Здесь слишком большой беспорядок. Мне нужно остаться и столкнуться с последствиями. Я понятия не имею, как собираюсь все объяснить своему отцу, но должна попытаться. Они не могут потерять и меня тоже, Данте.

Я вижу понимание в его глазах. Он должен отпустить меня. Данте должен принести эту жертву. Он должен вернуть меня моей семье, потому что это единственный способ, которым он может надеяться искупить вину за то, что довел моего брата до смерти.

— Мой ангел, — мягко говорит он, прижимаясь своим лбом к моему, окутывая меня своим теплом.

Я вдыхаю его запах так глубоко, как только могу.

— Мой дьявол, — шепчу я, улыбаясь сквозь слезы. — Найди тело дочери. Скорби. И вернись за мной.

— Несомненно, — хрипло говорит он.

Затем, Данте отшатывается от меня, держа за руку до самой последней секунды, как в самолете в Африке, и когда контакт, наконец, прерывается, мое собственное горе подобно тупому ножу, вонзается глубоко в мое сердце.

— Я люблю тебя, Данте Сантьяго, — кричу я ему вслед срывающимся голосом. — И прощаю тебя.

Он поворачивается, чтобы улыбнуться мне — зрелище настолько редкое, настолько изысканное, что я чувствую, как все мое тело содрогается от его силы и интенсивности.

Наблюдаю, как Данте откидывает свою великолепную голову назад, чтобы сначала посмотреть на мириады звезд над нашими головами, а затем на мягкие огни, отражающиеся в воде внизу. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но вовремя останавливает себя.

Мгновение спустя мужчина ныряет головой в воду.

Шесть месяцев спустя

— Это чудесно, Ив, это действительно чудесно.

Энтузиазм моего нового редактора отрывает меня от мыслей. Я отворачиваюсь от окна и улыбаюсь ему, когда он в третий раз за это утро просматривает мой экземпляр. Последние несколько месяцев я провела, расследуя взлет и падение «Схемы Понзи», которая в равной мере охватила и опустошила высшие круги Нью-Йорка. Данте был прав. Похоже, что опасные преступники скрываются в каждом аспекте жизни.