— Нет, мама, — дочка была настроена серьезно, — нам надо туда.

И не дожидаясь согласия, выдернула свою ладошку из моей руки, развернулась и пошла прочь от ярмарки.

— Анни, — расстроенно завопил Лушка, — ну, куда же ты! Давай хотя бы немного погуляем!

— Анни! Стой! — попыталась я остановить ее, но все было тщетно. Девочка рвалась в одной ей известном направлении.

— Ы-ы-ы, — расстроенно покачал головой Нюнь и зашагал за своей подопечной.

И нам с Лушкой ничего не оставалось, как последовать за ними. Лушка недовольно пыхтел. Я вздыхала. Причуды Анни иногда выматывали. Она могла собираться на прогулку, а потом устроить истерику, отказываясь выходить из дома. Она могла, вот так же, как сейчас, спокойно идти по городу, а потом рвануть куда-то по узким переулкам. А вот объяснять свои поступки она пока еще не могла. Или просто не хотела.

Вслед за Анни мы дошли до края рыночной площади, завернули в узкую, неприметную улочку. И чем дальше мы уходили, тем быстрее шла Анни. Под конец она уже просто бежала. Да так быстро, что мы с трудом поспевали.

Улочка оказалась очень извилистой и несколько раз круто меняла направление. Внезапно, перед очередным поворотом, Анни остановилась. Замерла, будто прислушиваясь.

— Анни, — кинулась я к ней, но на меня недовольно замычал Нюнь. Я замолчала… глухие удары… стоны… мужские голоса… довольный хохот… за углом явно кого-то били.

— Ы-ы-ы! — Громко заорал Нюнь и кинулся вперед.

— Нюнь! — я обернулась на испуганно замерших детей, — ждите нас здесь и не сходите с места.

И помчалась за Нюнем. Я даже не задумалась, зачем туда бегу и что собираюсь делать. Драться я не умею и даже защитить себя не смогу, не научилась. Надо было дождаться Дишлана и идти на ярмарку с ним, мелькнула мысль.

Я вылетела из-за угла, в тот самый момент, когда Нюнь с яростным воплем накинулся на трех громил в два раза больше его самого. От такого натиска они малость опешили, и Нюню удалось хорошенько врезать по разу всем троим. Но потом они опомнились, и кинулись втроем на Нюня.

У каменной стены дома в пыли кучей тряпья лежал избитый старик. Его седые волосы покраснели от крови, и я решали, что эти трое убили его, проломив череп. Рядом со стариком валялась корзинка, из которой выпали свертки с продуктами, и толстая деревянная клюка.

Сама не помню, как она оказалась у меня в руках. Я подняла клюку над головой и с диким воплем бросилась спасать Нюня, которого прямо сейчас избивали втрое мужчин, уронив на землю и пиная ногами. Но никого ударить я не успела. Над нами раздался громкий крик-приказ:

— Стоп! Замрите!

Я застыла прямо так, как была с задранной вверх клюкой, Нюнь лежа на земле, а трое громил стоя над ним в нелепых позах.

Лушка медленно вышел из-за спины. В его огромных, на пол лица глазах застыл страх.

— Мам, — прошептал он хрипло, и я поняла, что сейчас мой малыш заплачет, — отомри…

Я сразу же ощутила, как странное оцепенение пропало. Клюка выпала из рук, загремев по каменной мостовой, а я кинулась к сыну.

— Лушка, — обняла его и прижала к себя, чувствуя как мокнет платье на плече, — сынок, все хорошо… Ты молодец.

— Лушка, — брата со спины обняла Анни, — не плачь. Я же говорила, все получится. И мама не будет ругаться. Ты же не будешь, мам?

— Не буду, — выдохнула я. — Но в следующий раз, пожалуйста, оставайтесь в безопасном месте. Хорошо?

— Хорошо, — сморщила нос Анни. — Лушка, отпусти Нюня. Ему больно. И дедушке больно. Ему помочь надо.

— Я больше не смогу, — шмыгнул носом сын, — слишком много народу… скоро само пройдет…

— Сынок, — встревожилась я, — как быстро пройдет?

Но он только пожал плечами и всхлипнул.

— Я не знаю… Я еще не пробовал… когда так много людей.

Плохо. Очень плохо. Если бугаи освободятся, то нам всем не поздоровиться. И уйти тоже никак. Мы не можем бросить Нюня и этого умирающего старика. Решение я приняла мгновенно:

— Лушка, Анни быстро бегите на площадь, найдите стражников и сообщите им о нападении. Пусть срочно идут сюда. Поняли?

— Да, мама, — кивнул Лушка. Отлепился от меня, вытер слезы рукавом, напрочь забыв про платок, лежащий в кармане. И, моргая покрасневшими глазами, позвал сестру, — побежали! Надо быстрее!

Дети умчались, а я, прихватив на всякий случай клюку, пошла связывать громил… Веревок у меня не было, но зато у каждого из них был пояс. Мне главное руки-ноги им зафиксировать, чтобы обезопасить себя до прихода стражи. А дальше пусть с ними стражники разбираются.

Надеюсь я успею до того, как Древняя магия моего сына перестанет действовать.

Стражников я услышала гораздо раньше, чем увидела. Топали они, как стадо слонов на перегоне. Если они всегда так бегают, не удивительно, что разбойники и бандиты так свободно чувствуют себя на улицах Среднего города. У нас-то ребята Гирема ходят тихо, как мышки. Их не то, что не услышишь, их и не увидишь, если они не хотят.