Я закончила говорить и замолчала. Звенящая тишина повисла в кабинете. Гирем смотрел на меня ошеломленно. А Жерен отвернулся, делая вид, что грязно-черный осенний сад интересует его гораздо больше того, что происходит сейчас в кабинете.

Пауза затянулась. Кажется, Гирем не собирался отступать. Что же… Я встала. Слегка склонила голову, невольно скопировав жест из прошлой жизни, и вышла из кабинета, оставляя мужчин одних. Закрыла дверь и замерла. Привычка подслушивать стала моей второй натурой.

— Зря ты так, Гирем, — Жерен говорил тихо, — ты же знаешь, она не такая. Это Селесе можно приказать без объяснений… А Елька… Рассказал бы ты ей правду, что ли… Ну, вляпался. Влез куда не следует. Так с каждым может быть.

— Нет, — голос Гирема прозвучал мрачнее некуда, — я не хочу замарать ее в этом… А то, что ушла… Что же… может так и лучше. Может он ее не тронет…

— Ты сам в это не веришь, — вздохнул Жерен, — ему плевать на нее. И его не остановит ваше расставание. Придуманное или настоящее. Он же видел, как она дорога тебе.

Гиерем выругался. И так отчаянно простонал, что мне захотелось немедленно вернуться и пожалеть его.

— Откуда этот мерзкий Тузеныш узнал о харчевне?! И ведь приперся так не вовремя! И, главное, тварь, столько месяцев молчал, делал вид, что все забыл. А когда я расслабился, ударил… Мне придется согласиться на его условия. Я не могу допустить, чтобы Елька пострадала из-за меня.

— Это слишком рискованно, Гирем. Я не верю Тузенышу. Мне кажется, он пошел против отца. Весь его замысел слишком примитивен, груб. Туз бы так не поступил. Он привык действовать не силой, а хитростью. Вспомни, как он выкрутился в прошлый раз. Много ты знаешь людей, способных обернуть поражение в победу?!

— Да, понимаю я! Понимаю! Но я должен защитить Ельку! Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось!

— Если… вернее… Когда тебя поймают, то казнят. А без головы, ты уже ничего не сможешь сделать для нее, — вздохнул Жерен. — мне кажется, тебе нужно смирить гордыню и поговорить с ней. Объяснить. Рассказать, что вляпался в дерьмо. И теперь, пытаясь давить на тебя, могут угрожать ей. Елька не дура. И она не амазонка из Кларин. Она не пойдет махать кинжалом.

Гирем молчал. Я тоже. Чтобы не выдать себя вскриком, прикусила ладонь.

Значит Тузеныш — это Адрей. А Туз — его отец, Третий советник моего отца. Тот самый, который стоял во главе заговора.

— А с «поклонником» я сам разберусь. — тихий голос Жерена был еле слышен. — Нам предатели не нужны.

Я вздрогнула и сделала шаг назад, уходя от кабинета. Про эту сторону деятельности Жерена я точно ничего слушать не хочу. Меньше знаешь, крепче спишь.

На следующее утро у ворот меня ждали два дюжих молодца.

— Елька, — окрикнул меня один из них, когда я, ничего не подозревая, отправилась в харчевню, — нас Жерен прислал. Велел присматривать за тобой. Меня Дишлан звать. А это, — он ткнул в своего напарника, помоложе, — Арвур.

Первым порывом было прогнать приставленную ко мне охрану. Не потому что они мне не нужны, а потому, что ее прислал Жерен, а не Гирем. Но я прикусила кончик языка и только кивнула. Не время показывать характер. Если за мной следят люди Адрея, то я приму помощь от кого угодно. Хоть от черта лысого, как говорила моя соседка в другом мире.

Но обида на Гирема, зародившаяся вчера, жгла так сильно, что я не выдержала и вместо харчевни отправилась выяснять отношения.

Мне открыла незнакомая девица с покрасневшими от слез глазами.

— Похороны завтра — прогундосила она, шмыгнув носом. — приходи к полудню в дом Зирны.

И закрыла дверь прежде, чем я успела что-то спросить. Я похолодела… Догадаться, кто умер не составило никакого труда. В ушах сразу зазвучали слова Жерена о том, что она сам разберется с мальчишкой, который за мной следил. Меня затошнило. Нет, я принцесса, дочь короля, меня растили как наследницу, и я знала, когда-нибудь мне придется отправлять людей на плаху. И меня учили принимать это как должное. Но вчера я впервые приговорила человека к смерти. И это неожиданно оказалось тяжело. Если бы я промолчала, то сын Зирны был бы жив.

Я так и не смогла отойти от двери, стояла и стояла, глядя в одну точку. В груди пекло… Хотелось плакать, но слезы застыли стеклянным крошевом и резали глазницы. Казалось еще немного и вместо слез польется кровь. Что же я натворила?!

— Елька, — ко мне неслышно подошел Дишлан, — идем…

Он взял меня под локоть и повел с крыльца вниз по лестнице. Арвур ждал нас у ворот, цепко оглядывая улицу.

— Я все знаю, — тихо говорил мне Дишлан, пока мы шли, — и ты ни в чем не виновата. Он предатель. И дело не только в тебе, через парня уходило много секретов. Он пользовался тем, что его мать служит Гирему… и продавал сведения направо налево. Такое не прощают.