Шрифт:
– О чем тут знать?!
– взбешенно цежу я.
– Мы трахнулись один раз, и то я ни хрена не помню! Че ты ко мне прицепилась?!
– Ты, конечно, сволочь, но меня это заводит, - выдыхает она, протягивая ко мне руки.
Вот стерва озабоченная!
Перехватываю ее запястья в воздухе и силой отталкиваю их от себя.
– Костян, - кричу я.
– Забери от меня эту чертову суку! Напилась и берега попутала!
Парень резко оборачивается к нам, и боковым зрением я замечаю, как напрягается Ленка.
– Че тут происходит?!
– он движется к нам, и вид у него при этом довольно воинственный.
– Медвежонок, Рей все не так понял...
– лепечет она.
– Заткнись!
– рявкает Костян, а затем переводит недобрый взгляд на меня.
– Ты. Пойдем выйдем.
– А мне и тут неплохо, - пытаюсь отвертеться я.
– Я сказал. Пойдем. Выйдем, - цедит он, играя желваками, и я вдруг осознаю, что если он захочет мне врезать, то врежет. Без разницы - тут или в другом месте.
Тяжело вздохнув, я плетусь за Костяном, и мы заходим в первую попавшуюся пустую комнату. Парня заметно потряхивает, и он кажется не на шутку взбешенным. Ходит из стороны в сторону, то и дело сжимая ладони в кулаки.
– Че она от тебя хотела?
– наконец спрашивает он, останавливаясь в метре от меня.
– Повеселиться предлагала.
Костян болезненно морщится и с силой стискивает челюсти.
– Ты спал с ней?
– в его вопросе вместе с угрозой и злостью слышится едва уловимая горечь.
– Нет, - выдерживая его пристальный взгляд, лгу я.
Несколько секунду Костян сканирует меня колючими глазами, а затем, очевидно, поверив моему ответу, обессиленно садится на кровать и прикрывает лицо руками.
– Я ведь для нее все делаю. Все, понимаешь? Шмотки там, поездки всякие... О чем не заикнется, все исполняю. Хочет в Доминикану - пожалуйста, брюлик больше, чем у Светки - держи. А ей плевать. Она все на сторону смотрит, - парень устало трет веки.
– Ну че за хуйня?
– А, может, ну ее нафиг, Костян?
– глухо отзываюсь я.
– Раз не ценит.
Он поднимает на меня глаза и глядит так, будто я сморозил несусветную глупость.
– Я ее люблю, Рей, - медленно говорит он.
– Люблю, хоть она и сука.
– Слабак ты, - качаю я головой.
Мне его философия совершенно не понятна. Как можно подозревать свою женщину в изменах и все равно быть с ней? Да на кой вообще сдалась такая шалава?
– А ты не борзей, Рей, не борзей, - он поднимается на ноги.
– Если узнаю, что ты или твои парни с моей Ленкой кувыркаетесь, убью.
Костян произносит это спокойно, но то ли по тону, то ли по лихорадочно блестящим глазам становится понятно, что он не шутит. Убить, может, и не убьет, но покалечит точно.
Ничего не ответив, я выхожу из комнаты и бреду по заполненному людьми коридору. Вот что бабы делают с бедными мужиками - всю душу высасывают и ноги вытирают. Слава богу, моя Ритка не такая, а то б я удавился.
45
Рита
Закончив "выступление", откладываю гитару и оглядываю комнату в поисках Дениса, но его нигде нет. Хватаю толстовку, повязываю ее вокруг бедер и выхожу в коридор, чувствуя приятную расслабленность во все теле. Двигаюсь медленно, наслаждаясь каждым шагом, каждым новым вдохом и выдохом.
На первом этаже найти Дениса мне не удается, и я поднимаюсь на второй. Двигаюсь по широкому холлу и вдруг натыкаюсь на приоткрытую стеклянную дверь, ведущую на балкон. Выхожу наружу и опираюсь на перила, с упоением ощущая, как прохладный ночной воздух остужает мое разгоряченное тело.
Звуки музыки стихли, над головой - безмятежная звездная гладь, в а душе - умиротворение. Я задираю голову наверх и восторженно любуюсь черным полотном с россыпью сияющих кристаллов. Как же величественно ночное небо!
– Я не помешаю?
– раздается где-то совсем рядом, и от неожиданности я вздрагиваю.
Антон Пеплов облокачивается на перильное ограждение в полуметре от меня.
– Нет, конечно, - улыбаюсь я.
– Это же твой праздник.
– Красиво, да?
– говорит он, глядя вдаль.
– Очень, - соглашаюсь я.
– Прям хоть бери кисть и рисуй пейзаж.
– Ты рисуешь так же хорошо, как и поешь?
– он поворачивает ко мне голову, и взгляд его черных глаз останавливается на моем лице.