— Мне нужно уехать, надолго. Просто не пугайся, что меня не будет рядом, хорошо.

— Ты не возьмёшь меня с собой?

— Нет… Прости, Айзек, но нет…

— Куда ты уезжаешь? Почему мне нельзя с тобой?

— Если ты поедешь со мной у нас не будет шанса на хорошую жизнь… — сказала она, погладив мальчика по голове.

Её взгляд устремился на часы, а затем она сказала:

— Мне уже пора… Айзек, несмотря ни на что, будь сильным. Ладно? Обещай мне, что с тобой всё будет в порядке.

— Хорошо… Обещаю. — кивнул он.

Женщина грустно улыбнулась мальчику, а затем взяла чемодан и направилась к выходу.

Маленький Айзек проводил её взглядом, а затем уснул, так как стояла глубокая ночь.

*****

Утром мальчик встал и оглядел комнату в поисках мамы. Хоть она и говорила, что уедет надолго, маленький Айзек надеялся, что под утро она вернётся…

Паренёк неуверенно сделал несколько шагов в сторону кухни, где находился мужчина средних лет. Его тёмно-русые непослушные волосы были небрежно растрёпаны, небольшая, когда-то ухоженная бородка отросла, карие глаза болезненно реагировали на свет. Он в очередной раз потянулся к холодильнику за бутылкой.

Отвратительный запах алкоголя и выкуренных сигарет ударил в нос. Айзек боялся подходить к своему отцу близко на инстинктивном уровне…

Мужчина пригубил почти опустошённую бутылку, а затем посмотрел на мальчика, которого заметил в дверях.

— Чего тебе? — с неким раздражением спросил он.

— Ты… не знаешь, где мама? — неуверенно спросил Айзек. Он никогда не называл «его» отцом.

— Значит, сучка сбежала, оставив своего щенка? Ясно. — он осушил бутылку до дна, а затем произнёс: — Сбежала она, к очередному любовнику, судя по всему, богатому. Можешь не ждать её, она не вернётся.

— Что..? — для Айзека эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба.

— Ты глухой или притворяешся?! Сказал же, она к любовнику свалила! А тебя оставила на мою голову! — крикнул мужчина, запустив в сторону мальчика бутылку.

Айзек вовремя успел спрятаться за косяком и бутылка разбилась о стену, размазав оставшееся содержимое по стене.

Не успел мальчик прийти в себя от такого, как силуэт этого мужчины показался в дверном проёме и встал напротив него.

Он толкнул мальчика в плечо, заставив сесть на пол, а затем сказал, смотря на него холодным взглядом:

— Не расчитывай на то, что я буду о тебе заботиться. Мне плевать, что с тобой будет. Была бы моя воля, вообще утопил бы тебя в мешке, как щенка, сразу, как ты родился.

Айзек сжал зубы. Из его глаз произвольно полились слёзы. Что он ему такого сделал, что «он» так с ним говорит?

Мужчина брезгливо цыкнул, посмотрев а лицо мальчика, а затем грубо схватил его за локоть и потащил по коридору.

Он открыл дверь, ведущую в подвал, и швырнул его туда со словами:

— Лучше не попадайся мне на глаза, если не хочешь получить. Теперь будешь жить здесь, как и положено собаке.

Маленький Айзек полетел вниз с трёх ступенек и упал на бетонный пол, больно ударившись.

Даже не обратив на это внимание, его псевдо отец закрыл дверь подвала и запер её на замок.

Мальчик тут же кинулся к двери и принялся бить по железному каркасу своими покалеченными руками:

— Выпусти меня! Выпусти! — на грани истерики кричал маленький Айзек, заливаясь слезами. — Пожалуйста… не оставляй меня здесь… — говорил он, скатившись вниз, постепенно осознавая, что его действия бесполезны, а содранные в кровь пальцы уже достаточно сильно болели…

Он поджал колени к груди и заплакал, сидя на ступеньках подвала, возле порога.

«Отец» так и не выпустил его. Лишь иногда он приходил, чтобы оставить Айзеку еды и то едой это было назвать сложно.

А потом…

Айзек скривился от того, что он увидел дальше. Как бы он хотел навсегда вычеркнуть это из своей памяти, забыть об этом, как о страшном сне, навсегда забыть об этой боли и унижении, страданиях…

Даниэль внимательно изучал мониторы, что были подключены к оборудованию, вместе со своими коллегами. Все воспоминания, которые сейчас проплывали в голове парня, проецировались на эти компьютеры.

— Вот, значит, как. Твой отец позволял пускать тебя по кругу, не удивительно. — криво усмехнулся он.

— Заткнись… — прошипел Айзек, крепче сжимая зубы и пальцы на подлокотниках.

Пусть это и были всего лишь воспоминания, сейчас его тело чувствовало, будто он проживает эти моменты вновь…

Не успел он опомниться, как снова увидел очередное воспоминание:

Мальчик четырнадцати лет брёл по улице, плотнее укутываясь в серую толстовку, которую он снял с верёвки в переулке, как и простенькие штаны, а вместе с тем и старые кроссовки.