— Афонюшка, — ласково позвала бабушка, разливая по чашкам крепкий золотистый чай, — а что б нам баньку на вечер не растопить?

— Баньку, ишь, — ворчливо отозвался домовой, недовольно дёрнув длинными ушами. — Небось Афанасий в сарае прибрать не успеет, а тут ещё баньку…

— Ой, да забей ты на этот сарай, — жизнерадостно отмахнулась Оля. — Баня после дороги — самое то. Только смотри, если Анастасия Ивановна опять увидит, как ты дрова таскаешь…

Домовой сердито фыркнул в ответ. Ира тихонько хихикнула: Афонькина безалаберность и прежде не раз ставила бабушку в неловкое положение. Соседи-то — минусы, поди им объясни, кто там такой невидимый в огороде сорняки продёргивает…

— Завтра на озеро смотаемся, — продолжила строить планы Олька. — А потом можно за черникой сходить, на пироги…

— Ой, нет, — Ира тревожно встрепенулась. — Не хочу в лес. Может, попозже, — смягчилась она, глядя на разочарованное лицо кузины.

— Успеется за две недельки, — примирительно заключила бабушка. — Иринушка, а как Леночка с Витенькой поживают? Всё в трудах?

Ира сдержала вздох и принялась рассказывать о родителях. С мамой они так и не помирились; масла в огонь подлила внезапная поездка, с маминой точки зрения выглядевшая как вредная для карьеры сиюминутная блажь. Слегка сгладило ситуацию известие о том, что Ира передумала увольняться, но и оно натолкнуло маму на рассуждения о недопустимой наглости подобного заигрывания с начальством. Рассказывать же о приключениях в подвале или, тем более, о случайно подслушанном разговоре — нет уж, спасибо. Это и бабушке-то чёрт знает, как рассказать…

За разговорами и мелкой домашней суетой вечер наступил незаметно. Возле подвешенного над входной дверью фонаря вились бледные мотыльки; окна соседних домов приветливо подмигивали рыжеватым светом сквозь едва колеблемую ветром листву. Звёзды горели над головой непривычно ярко — холодные отражения земных огней. В старой, ещё прадедом выстроенной бане шумно возился Афанасий. Вообще-то ему не полагается этим заниматься, как и рыхлить грядки, и прибирать в сарае, и даже чистить чердак, но с полноценным штатом домашней нежити бабушка точно бы не управилась. Зато с одним домовым, пусть и упрямым — пожалуйста. Любопытно, унаследовала ли Оля этот талант?

— Поберегись, — сестрица, лёгкая на помине, возникла на пороге с заварочным чайником в руках. — Вот, смотри, по лучшим рецептам! А запах какой…

— Это что, укрепляющее номер третий? — Ира попыталась блеснуть эрудицией. Вроде бы душица входит только в этот вариант…

— А леший его знает, — Оля легкомысленно пожала плечами. — Бабушкины рецепты. Может, и впрямь номер какой-нибудь.

— Это на экзаменах спрашивают, — укоризненно сказала Ира, спускаясь вслед за сестрой по ступенькам крыльца.

— Выучу ещё, за год-то. Фонька, ты всё?

Домовой высунул из-за двери недовольное рыльце. Из раскалённого нутра бани пахнуло горячим паром.

— Пущай хозяйка проверит, — буркнул Афоня, выбираясь наружу. — Фу, умаялся…

Хозяйка — значит, бабушка. Ольку домовой, соблюдая субординацию, именует «молодой хозяйкой», и никак иначе. Стало быть, не слишком доверяет ей банные дела.

— Ба! — не особо смущаясь, крикнула Оля в вечернюю тишь. — Тут готово!

Бабушка работу домового одобрила, и тот, ворча, поковылял в сторону сарая. Олька первой шмыгнула в полную душистого жара парную, разделась и взобралась на самую удобную полку. Ира, замешкавшаяся с непривычки, тоже принялась стаскивать с себя футболку.

— Иринушка, — окликнула её бабушка, пытливо щуря глаза. — Что это у тебя?

— Это? — Ира осторожно тронула серебряную цепочку. Несмотря на раскалённый воздух, зачарованный металл оставался прохладным. — Э-э-э… Сигнал тревоги. Думаешь, лучше снять?

— Нет, не надо, — бабушка покачала головой. — Кто тебе её дал?

— Коллега, — Ира нервно облизнула губы. Выгнать бы Ольку, чтоб говорить без обиняков! — Это так… На крайний случай. Я всё-таки лучше сниму. Здесь же ничего с нами не случится… А от жара вдруг потрескается?

— Такие вещи просто так не снимают, — назидательно произнесла бабушка, устраиваясь на нижней полке. — И где это видано, чтоб зачарованные камни от жара трескались?

Ира озадаченно промолчала. Артефакты просто так не попортишь, это она правда глупость сморозила, но ведь пострадала от чего-то парная подвеска?

— Что там такое? — вездесущая Олька свесилась со своей полки, вытягивая шею. — Красивенько! А что она делает?

— Ольга, — бабушка строго нахмурилась. — Не любопытничай.

— А что такого-то? — сестра скорчила обиженную гримаску, но тут же улыбнулась от уха до уха и похлопала по нагретым доскам рядом с собой. — Ир, залезай давай. Ба, почему просто так не снимают? Она на удачу зачарована?

— Навряд ли, — бабушка потянулась за веником и оценивающе его оглядела. — Олюшка, а ну, помоги-ка…

Сестра проворно спрыгнула с полки, завладела веником и принялась от души охаживать бабушку по плечам и спине. Ира от участия в процедуре отказалась; в детстве вроде бы и в радость было со всей дури лупить взрослых связкой берёзовых прутьев, но после долгих лет городской жизни удовольствие казалось сомнительным. Довольно и того, что в жаркой парной нет места холоду.