– Спасибо, - сказал я, думая о своем.
– А вы не пробовали определить координаты цели этого высасывающего потока? Или хотя бы вектор его движения?

– Это не в моих силах.

– То есть за все эти пятнадцать лет вы так и не узнали, кто вами управляет? И не видели их?

Он опустил голову и помотал ею из стороны в сторону. Видимо, в его состоянии это означало отрицание.

– А другие восемнадцать? Члены вашего экипажа? Их-то вы видели?

– Нет, - ответил он, не поднимая головы.
– Я их могу только чувствовать. Но прочесть их мысли или определить их местоположение - эти вещи мне не по зубам. Таковы правила.
– Он цыкнул зубом и развел руки в стороны.
– Нельзя!

– Ну, хоть приблизительно?

– Приблизительно - десятеро здесь, в мегаполисе. В Центре мира, так сказать. Куда стекаются все знания Земли и цивилизаций Галактического союза. А четверо - в островных технополисах Малайского архипелага. Там, как вы знаете, ведутся очень перспективные работы по пространственно-временным перемещениям. А четверых, как уже говорилось, я не чувствую. Думаю, они мертвы. Не выдержали истязаний...
– Он хмыкнул.
– Они оказались плохим материалом. То ли дело капитан Брайтер! Э-э эх!
– Он схватил бутылку и допил из горла остатки виски. Я торопливо пододвинул ему тарелку с салатом.

– А если вы встретите кого-нибудь из них - узнаете?
– продолжал спрашивать я.

– Не узнаю, - ответил он, сморщившись от выпитого.
– Во-первых, они, так же как и я, сменили шкуру. Заметьте, что это еще как минимум четырнадцать убийств. А во-вторых, все, что связано с ними, закрыто для моего восприятия. Хаткинс помолчал.
– Хотя, знаете...

Неожиданно он расслабил узел галстука и рванул на груди рубаху. Две верхние пуговицы выстрельнули в сторону, но он не обратил на это внимания. А устало улыбаясь, полез за пазуху и вынул из-под рубахи тусклый металлический кругляш на довольно толстой стальной цепочке.

– Видите? Это идентификационный жетон члена экипажа корабля-разведчика No130. На нем выгравировано мое имя. Имя Томаса Брайтера... Видите?

– Вижу...

– Жетон изготовлен из особого, суперпрочного и термостойкого сплава. Чтобы, значит, можно было опознать труп. Как бы плохо он не выглядел...
– Он значительно выпучил на меня глаза, пьяно качая головой.
– Этот значок был всегда со мной. И я не расстался с ним даже после трансформации в Хаткинса. Почему - не могу объяснить. Возможно, память о настоящем братстве не стирается ничем... Одним словом, остальные члены моего экипажа могли поступить также сохранить жетоны. Но я в этом не уверен. Вы поняли меня?

Он убрал значок под рубаху, затянул узел галстука, и металлическая цепочка, охватывавшая его шею, исчезла под воротом рубахи.

– Слабая надежда, - подумав, констатировал я.
– Не все с годами сохраняют преданность прежним идеалам, даже не подвергаясь ментальной обработке. Ваши коллеги вполне могли спустить свои жетоны в унитаз. Еще до выхода в отставку.

Хаткинс шутовски выпятил нижнюю губу и развел руками:

– Чем могу!

– Ну ладно.
– Я задумался, переваривая услышанное. А Хаткинс вдруг обмяк на стуле и прикрыл глаза. Его очки сползли на нос, узкие губы приоткрылись, обнажив полоску желтых острых зубов. Скулы обострились. Дышал он хрипло и неровно. И был похож на тощего умирающего хомяка.

– Дьявол вас забери, Томас, - со смешанным чувством жалости и брезгливости сказал я.
– Что мне теперь с вами делать?

Что мне было делать - после того, как он рассказал т а к о е? Сдавать его Службе безопасности Бюро звездных стратегий? Но не в таком же виде... И не для того, наверно, он обратился ко мне, чтобы я оставил его, жалкого и беспомощного, в тот момент, когда он просил меня о помощи и милосердии?

Но ведь это не человек, вдруг пришла мне в голову четкая мысль. И я удивился ей, потому что полагал, что так еще и не решил насчет правдивости истории Хаткинса. А оказалось, решение принято... Но если так, то я просто обязан нейтрализовать диверсанта!

Я снова всмотрелся в его лицо и прислушался к себе, припоминая нашу беседу. "Эти твари искалечили мою жизнь, отняли тело и сократили мой срок донельзя..."

Жалость, одна только жалость была во мне.

– Хаткинс, - тронул я его за плечо.
– Не спите, Томас. Вы забыли? Вам еще надо кое-что мне рассказать. Вы пришли сюда не спать. Очнитесь!

Он со стоном разомкнул веки, и сквозь сонную пелену в его глазах проступила такая безысходная тоска, что у меня сжалось сердце.

– Спасибо, Дэниел, - прохрипел он.
– Спасибо... Я не ошибся... У вас доброе сердце... Все, что я узнал о вас, было правильным.
– Он беспомощно поерзал на стуле и кое-как уселся прямо.
– Я должен умереть, Дэнни, - очень тихо произнес он.
– Я знаю точно. Эта старуха с голым черепом вместо головы и косой в руках дышит мне в затылок. И я читаю ее мысли так же хорошо, как мысли любого человека. А значит, она реальна.
– Он провел рукой по лицу и посмотрел на меня.
– Они не учли, Дэниел, что мое существо - мое истинное существо! разорвет их цепи и выйдет перед смертью на волю... У меня есть сын, - вдруг продолжил он. И сказал это так просто, как будто о чем-то само собой разумеющеемся.
– Его зовут Кларк. Кларк Брайтер. Ему скоро исполнится четырнадцать лет. Уже взрослый мальчик...