Я отпустил галстук и стянул ворот на его шее.

– Замолчи!

Он смотрел на меня налитыми кровью слезящимися глазами и натужно улыбался. А потом прохрипел:

– Вам достаточно доказательств?

Я отпустил его, кровь отхлынула от его лица, и он тут же сипло закашлялся и принялся растирать шею. Мое бешенство внезапно испарилось, остались только растерянность и боль. Та, казалась бы, навсегда ушедшая боль от невозвратимой потери. Потери навсегда.

Я отвернулся от Хаткинса, сел на свое место и снова закурил. Он привел себя в порядок и сидел, не глядя на меня. Я больше уже не мог строить всевозможные гипотезы насчет личности Хаткинса. Он сбил меня с ног. Здорово сбил. Голоса отца и дяди Уокера все еще перекликались у меня в голове. И я не мог найти объяснения феномену, свидетелем которого только что был.

Мне не оставалось ничего иного, как выслушать все, что Хаткинс считает нужным сказать.

– Кто вы такой?
– устало спросил я.
– И что вам от меня нужно?

– Давайте я начну сначала, - тихо и хрипло ответил он, все еще рефлекторно держась за горло.
– Тогда, Бог даст, мы все-таки дойдем до самых нужных вещей...
– Он потер лоб, надел очки и спросил:

– Вы знаете что-нибудь о сто тридцатой экспедиции разведчиков Дальнего космоса?

Ничего себе переходы! От чтения мыслей до обсуждения разведки Дальнего космоса! Интересная у нас складывалась беседа!

– Нет, не знаю, - ответил я.
– О первых десяти я еще кое-что мог бы рассказать. Это история Великого Начала. А о сто тридцатой - увольте...

– Она состоялась пятнадцать лет назад. В ней участвовало девятнадцать человек. Капитаном корабля был офицер космического флота Земной системы Томас Брайтер. Вот его фотография.

Он положил передо мной небольшой фотоснимок. На нем был изображен молодой человек с крепким, выдвинутым вперед подбородком и уверенным взглядом глубоко запавших серых глаз. Вряд ли его лицо можно было назвать приятным. Но выразительным - несомненно. Целеустремленность и воля - вот что было написано на этом лице.

Я недоуменно посмотрел на Хаткинса:

– И что?

– Это я. Полтора десятка лет назад.

На меня опять накатила волна раздражения. Я не очень хороший физиономист, но мне и не требовалось быть им, чтобы уличить Хаткинса во лжи.

– Знаете, - сказал я, - что-то подобное я и предполагал услышать. Но ведь это бред. Вы в нормальное, не кривое, зеркало когда-нибудь гляделись? Или смотрели на свое отражение только в стенах этого зала? Если так, то я вам помогу увидеть себя, как вы есть. У вас маленький и скошенный назад подбородок безвольного нытика. Небольшие, глупые, чуть навыкате глаза. Узкий лоб дегенерата. Курносый нос простака. Если этот офицер на фотографии и вы - одно лицо, то тогда какая разница между Квазимодо и капитаном Феб де Шатопером?

Хаткинс не обиделся.

– Дослушайте до конца, и все поймете, - сказал он.

– Валяйте, - насмешливо ответил я.

– Мы направлялись в созвездие Тукана, - ровно заговорил Хаткинс.
– Нашей задачей было первичное исследование одного из спутников Галактики, Малого Магелланова облака. Если, конечно, можно назвать исследованием то, чем занимаются космические разведчики, - с усмешкой заметил он.
– Хаотичные гиперпространственные рейды наугад в любых направлениях, слепой поиск и посещение планет, дающих хотя бы намек на наличие разумной жизни, - ведь это просто болтание в неизвестности. И ничего более. Не правда ли?

– Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, согласился я. Слова древнего китайца-философа были заказной шуточкой разведчиков, я знал их потому, что как-то брал у одного из них интервью. А знал ли эту шутку Хаткинс?

– Вот-вот!
– засмеялся он и даже покраснел от удовольствия.
– Мы тоже так говорили!

Я все равно не верил ему. Хотя и отметил компетентную терминологичность его речи.. О созвездии Тукана я, например, имел очень смутное представление. И не знал, как толковать выражение "спутники Галактики". А он уложил все эти понятия в одну фразу. Но это никак не доказывало то, что Хаткинс - космический разведчик Томас Брайтер. Мой визави вполне мог полистать учебник по астрономии перед тем, как пудрить мне мозги.

– Так вот, нам не повезло с самого начала, - продолжал он.
– Мы даже не успели приступить к поиску этой самой темной кошки. Через неделю после первого нырка в гиперпространство мы, как водится, вышли в реальный Космос. Такие понедельные выходы - необходимость. Длительное непрерывное пребывание в гиперпространстве незаметно сводит людей с ума. Вы знаете это?

– Знаю, - кратко ответил я. И больше ничего не сказал. Мне нечего было сказать: Хаткинс грамотно излагал положение вещей.

– Мы оказались в 15 тысячах световых лет от Земли, но это не суть важно. А если важно, то только потому, что мы влетели в очень малоисследованный сектор Галактики. Навигационных карт для него не существовало, и поэтому наш корабль материализовался в поле нейтронной звезды.

– Что-о?
– с изумлением протянул я. И отметил, что отреагировал так, как будто уже согласился, что его рассказ - правда, а не байка

– И настолько близко от нее, что вырваться из лап гравитации было невозможно.