— Айй, — схватилась нитсири за голову. Маленькая вещица, а удар от нее словно от молота! Точно будет шишка…

— Забирай его и вали! — брызгал слюной Сарет, принимаясь лепить и кидать в нее слежки. — Вон! Проваливай к своим кхамерам, или с кем ты там путалась, пока я умирал в Барандаруде. Проститутка! Б…дь! Сука! Ничтожество! Абель Ро не зря била тебя больше остальных. Уж она-то знала, что от тебя ожидать, с таким-то имечком. Только и умела, что жевать сопли и позорить меня! Надо было идти вместе, а не расходиться по сторонам! Ты бросила меня в первый раз, и я чуть не умер там, в Блуждающем городе, один! А потом ты еще и спуталась выродками, пока я горел заживо. Собачница, куда ты ушла? Почему бросила меня умирать в лесу в когтях чудовищ? Ненавижу! Потом и они бросили тебя, как затраханную шлюху, — и поделом! Каким же я был идиотом, что приперся вызволять тебя! Сейчас бы сам придушил, если бы мог дотянуться до твоей шеи. Глаза бы мои тебя не видели, как ты мне надоела. Меня блевать тянет от одного вида твоего глупого лица. Только и думаешь, что о себе, пиявка!

Викта слушала это и не могла понять, что происходит. Шутки это или какой-то абсурдный кошмар? Ее осыпали самыми разными обидными словами и бросали в нее все, что под руку попадется, а она просто стояла оцепеневшая и закрывала себя руками, не в силах ничего ответить. Неужели, она действительно такая?

А под ногами лежал философский камень и смеялся над ней.

— Ты еще здесь, тупая п…а?!

— Куда же мне идти? — простонала Викта.

— Иди в п…у, дура, и пропади там. Бери свой драгоценный камешек, ради которого ты торгуешь собой. Бери, ну же!

Она повиновалась. Камень грел ладонь. Еще что-то теплое прилетело в щеку. Викта прикоснулась к нему и поднесла к глазам нечто белое и липкое. Плевок.

— Топай, топай отсюда! Быстро шевели своей грязной жопой, животное!

Шаг, другой. Еще и еще. Она шла, опустив голову, сжав плечи, пока в спину летели все новые и новые оскорбления и угрозы.

— И не возвращайся, слышишь, плешь? Чтоб тебя там кхамеры обглодали!

Викта пришла в себя, когда его крики потонули в массе леса. Огляделась по сторонам, смазывая слезы тыльной стороной ладони. Нитсири еще что-то слышала, но это мог быть и ветер, который раскачивал тысячелетние кроны над ее бедной головой.

На глубине он не слышал криков, топота сапог и проклятий, не улавливал ничего, кроме шума воды и стука сердца. Когда нечто скользкое и холодное прикоснулось к его ноге, его нутро на мгновение все сжалось от запоздалого страха, но он продолжил вгрызаться в темноту и утягивать Аду дальше в пучину.

Он чувствовал, как легкие все больше наполняются гнилой водой и горят от непосильной муки, сжатые со всех сторон невидимыми тисками. Тело словно взбесилось, восстало против него и норовило любой ценой зачерпнуть воздуха, которого не было, словно капризный и избалованный ребенок. Крес разгребал себе дорогу в этой непроницаемой мгле, увлекая Аду все дальше от света, ставшего для них смертельным.

Скоро невесть откуда взявшееся течение подхватило их и потащило за собой, замотало и забросало из стороны в сторону, не давая прийти в себя или хотя бы, как следует, испугаться. Крес сжал скользкую и почти невесомую Аду в объятиях. Он чувствовал, что их несет по узкому, неровному коридору, несет куда-то прочь.

Этот коридор походил на истинную дорогу в пасть Сеншеса. Или как говаривали на Юге — путь в Преисподнюю.

До них все-таки добрались. Он пытался сопротивляться, но сил хватило только на то, чтобы укусить одного из них побольнее. Чудовище запищало тонким, детским голосом и тотчас боднуло его. Свет, на мгновение вспыхнувший у него в голове, тут же потух.

Теперь тьма стала кромешной.

* * *

От яркой белизны глаза уже начинали слезиться, и Крес старался спрятать их хоть куда-нибудь. Удивительно, но он даже не успел выбиться из сил, как они подобрались к подножию парочки «титек», как Леший называл парочку этих полукруглых вершин. Перед ними раскрывалось ущелье, словно ложбинка между двух реальных женских…

Ах, Сеншес, эти горы и этот Леший его точно доконают!

— Что это там? — спросил Васса.

— Нас встречают, — вымолвил Леший.

На одной из вершин ясно вырисовывалась одинокая темная фигура, замотанная в черные, мохнатые шкуры. На голове у незнакомца лежала огромная широкополая шляпа. Ее поля слегка покачивались в такт завываниям ветра.

— Не сбавляйте шагу. Нас уже заметили, — предупредил Леший.

Их было уже двое. Нет, трое. И в руках шляпники сжимали длинные серебряные посохи, сверкающие на солнце.

— Кто это? — спросил Васса, испуганно посматривая на незнакомцев.

— Мне хочется думать, что друзья, — проговорил травник.

Крес хмыкнул — на друзей эти ребята уж точно не походили. Под шляпами их глаза горели ярче окружающих их снегов. Сверкали… голубым.

— Когда не знаешь, чего ожидать от окружающих, лучше делать вид, что все идет по плану, — изрек Леший.

— Сеншес… — процедил сквозь зубы Крес, не спуская глаз со шляпников. — Я думал, у тебя есть какой-то план, а мы только делаем вид?

— И да, — заметил Леший. — Не упоминай имени чужих богов в этом месте.