— Молчи, — одернул мальчика Крес. — А то подумают, что мы придумываем какой-то план.

— А он у тебя есть?

— Вон у него есть, — кивнул Крес на Лешего. — Кажется.

— А мне кажется, что он с ними заодно, — не унимался Васса, бегая глазами по ущелью, ощетинившемуся железом. — Вдруг он предаст нас? Что делать?

— Вряд ли, — попытался успокоить Крес то ли себя, то ли волчонка. — Но если наш добрый друг сейчас ляжет в снег со стрелой во лбу… придется договариваться мне.

Васса сглотнул. Арбалеты говорили вполне конкретно о том, каковы перспективы подобного исхода.

— Не лучший план.

— Другого нет, — отрезал Крес, затягивая последний ремешок. Уж успокоил, так успокоил.

Они набросили ремни, как бог на душу положит, но времени на то, чтобы прилаживать их и играть в удобства, не было совсем. Если они выживут, Крес, так и быть, потерпит парочку мозолей. Не впервой.

Тут вся троица шляпников разразилась оглушительным приступом хохота. Кое-кто сверху тоже мерзостно захихикал, но большинство арбалетчиков холодно восприняли эту внезапную вспышку веселья. Болты все не опускались.

— Че это их так развеселило? — спросил Васса.

— Не знаю, — покачал головой Крес. — Леший вообще веселый человек. Таким и умирать не страшно.

Травник повернулся к своим спутникам и поманил их рукой. Несмотря на то, что все вокруг знатно веселились, на его лице особой радости не наблюдалось.

Крес кивнул волчонку и сделал пару шагов к их провожатому. Тот стоял с протянутой рукой.

— Что? — стрельнул глазами Крес то на Лешего, то в сторону шляпников.

— Тебе придется сдать им оружие, — поджал губы Леший. — Вообще все, что есть острого.

— Это с какого это рожна?! — сощурился Крес. — Мы что теперь их пленники?!

— Нет. Но вооруженными они нас дальше не пропустят.

— А кто они такие, чтобы указывать мне? Ты не ответил на мой вопрос, травник. Ты знаешь их?

— Да, — кивнул Леший, скосив глаза. — Когда-то и я носил такую шляпу.

— Зря снял, — сплюнул Крес и щелкнул костяшками. — Такую головушку надо бы всегда держать в безопасности.

— Оружие, — повторил травник, не опуская руки.

— А что если я откажусь?

— Лучше не надо, — покачал головой Леший, серьезный как никогда.

— Почему же это? Ты мог вполне забрать его, пока мы спали. А твои друзья взяли бы нас тепленькими. Не было бы этого ненужного спора.

— Они мне не друзья. Это сложно объяснить и долго рассказывать. Но если ты хочешь войти в Приют, тебе придется делать то, что просят. Как жест доброй воли. Поверь, мне самому неприятно.

Крес запрокинул голову и расхохотался. Он бы очень хотел, чтобы снег сейчас сошел с горных вершин и похоронил их всех здесь к Сеншесу.

— А наставлять на нас десяток арбалетов это жест какой воли?

— Это их земля, — ответил Леший, не моргнув и глазом. — И их правила.

— А что же ты раньше ничего не сказал про эти правила?! — не унимался Крес.

— Правила изменились, чужеземец, — отрывисто проговорил один из шляпников на альбийском. — Пройти нужно тебе, а не нам.

Арбалеты вторили ему молчаливым согласием.

— Ах, так ты говорящий, — Крес сделал шаг в его сторону. — Ну, так к чему эта комедия? Мне нужен Алхимик. У меня для него есть кое-что.

Слова Креса, казалось, никак не впечатлили их вожака. По крайней мере, по лицу скрытому за пушистым шарфом и голубыми очками нельзя было прочесть ни единой эмоции.

— У нас для тебя тоже кое-что есть, — с этими словами шляпник выразительно перекинул свой посох из одной руки в другую. — Выбирай. Либо сдаешь свою петельку со всеми железяками, либо свою бабу. Она тоже сгодится.

Все выразительно и чересчур громко загоготали. Крес готов был поклясться, что глаза, скрытые за толстыми, светящимися стеклами, сейчас горят лютым желанием подраться.

Только вряд ли эта драка будет честной. Не драка, а избиение.

Шляпники сами были не в лучшей форме, одежда была сильно изорвана и наскоро заштопана. Встань перед ними кто-нибудь посерьезней нескольких путников, измотанных парой месяцев непрестанной дороги, зрелище было бы совсем другое.

— Если обманываешь, травник, учти. Я заберу тебя первым, — пригрозил Крес Лешему и сунул ему кнут, топор и нож. Без них сразу почувствовал себя совсем голым. Васса безропотно отдал и свой кинжал.