Сделай же что-нибудь! Еды больше нет. Нужно было давным-давно добыть еще. Как-нибудь. Как хочешь, надо достать и сейчас. У него есть стрелы, Сеншес их жри! Стрелы, которые в его кривых руках почти бесполезны. Да и нет поблизости туши, в которых их можно было бы запустить. Лес был мертвым и пустым сундуком, в котором они все никак не могли нащупать стен и вылезти наружу. Может ночью кто-нибудь из здешних чудовищ выйдет на охоту? Кто-то же протяжно и гнетуще подвывает ночами, так почему бы ему не быть съедобным? Слишком темно, и в каждой тени таится призрак, мерцает железная шкура и блестят оскаленные клыки. Мужик называется… съежился перед теплым огнем и дрожит, пока сестра перешла очередную черту и питается воздухом да и у этого есть граница. Даже в кустики больше не бегает — ей незачем.

Страшно даже подумать, кто загнется раньше.

Сестра спала, прижав руки к груди, по-детски чуть приоткрыв рот. Камешек теплился в ее потном кулачке, алое сияние пробивалось сквозь стиснутые пальцы. Лицо Викты выглядело чудовищно — посеревшее, с запавшими щеками и бледными, истончившимися губами. Переход достался сестре очень дорогой ценой.

Облизывая пересохшие губы, Сарет прикоснулся к ее плечу и легонько толкнул, потом аккуратно отогнул один палец. Потом второй, третий, и забрал философский камень.

Его философский камень, его несбывшиеся надежды. Ради них он пожертвовал всем, что росло в нем, но в итоге выгорело без остатка. И просто так сидеть и смотреть на то, как вдребезги бьются надежны сестры, он не собирался.

Сияние камня пока крепко, но пройдет еще несколько дней и оно ослабнет. Сарет не знал, что за существо он пленил в Барандаруде, но даже крови того десятка рок’хи тому было мало — он перерабатывал их силу слишком быстро и слишком яростно требовал еще. И если он не получит желаемое по доброй воле, то наверняка попытается взять силой. Викту, конечно же. А потом и его. И бороться с ним — пустая трата времени, ведь человеку даже при поддержке Таланта не совладать с такой силой.

Закономерный итог каши, которую заварил он, Сарет, когда решил сбежать от Рыжека и довериться своему самолюбию.

Он облокотился о твердую кору раскидистого рефа, на вершину которого он подумывал забраться снова, чтобы поискать следы босорки или близкого селения. Сейчас, наверное, уже глупо было даже думать об этом. После того, что предстоит сделать, сил уже не будет. Скорее всего, завтрашний переход для него вовсе не состоится.

Сам Опустошенный теперь неважен. Он бесполезен, его смерти никто не заметит, кроме нее, да и она вскоре забудет дурака брата, когда выберется отсюда. Викта талантлива и у нее есть великое будущее, которое он не собирался отдавать без боя.

* * *

Нитсири резко проснулась и задрожала. Мороз окружил ее ледяной клеткой, сжимаясь все теснее, проникая под одежду. Она с великим трудом вновь не сомкнула глаза. Закрыть бы их, проклятых, и больше никогда не поднимать, это так тяжко. Еще тяжелее подниматься на ноги едва проклюнется заря и куда-то топать. Зачем? Чтобы в итоге не прийти никуда, а только снова проваливаться в странные, пугающие сны, от которых в голове потом не остается ни клочка. Викта уже почти не верила, что они с братом способны дойти куда-то — Лес стал чем-то обыденным и привычным глазу, словно и не было больше земли за его седыми угодьями.

Ее комната — мираж.

Их миссия — пустая фантазия.

Друзья и знакомые — призраки.

Только деревья и снег. А они вдвоем единственные на свете брошенки, которых просто забыли. Куда? Куда ушли все остальные?

Лес ответил, как умел. Сжал ледяные зубы покрепче.

Бред — помотала она головой и приподнялась. Это все сны, которых она не помнила, но которые оставляли в душе отпечаток смятения. Мысли мучили ее всю дорогу, пока она не падала на лежак и ее не опутывали сны. Нитсири видела давно забытый берег черного озера, места где произошло нечто очень важное. Или ей только казалось, что она забыла его, ибо не помнила вовсе. Но сны упрямо твердили ей — да, это место настоящее. Круглое и спокойное озеро, похожее на идеально ровную тарелку с иссиня-черной водой, словно заполненная чернилами. Водная гладь полнилась огнями, но они не отражалась на поверхности, подобно звездам, которых тоже не было внизу. И Сарет был там, она знала это, пусть и не видела его пышной, белой шевелюры. Просто знала — он как всегда где-то недалеко. Потом началось пение и крики, огни заметались, закружились, точно были невесомыми и скользили по гладкой поверхности, на которой не было ни следа волны. Снова пели, что-то тараторили на языке, которого она не знала. Откуда нитсири могла это помнить? Ее воспоминания начинались белым домом с колокольной башней, где каждое воскресенье собирался народ. Нет… она не хотела давать памяти волю. Пришлось бы вспомнить и то, как им пришлось покинуть этот проклятый дом.

Бред. Бред. Не дай ему свести тебя с ума, девочка. Лучше согрейся. Она вытянула руку и коснулась пальцами пепла, зарыла кисть в кострище в попытке отыскать хоть частичку былого тепла. Костер засыпало свежим снежком, он был холоден и неприветлив. Сарет еще спал — брат лежал спиной, прижав колени к подбородку. Тоже замерз, бедняга.

Она села и посмотрела по сторонам — ничего не изменилось, деревья все еще здесь, окружают их, как немая стража, все равны как на подбор. В какую сторону им теперь идти? Она не помнила.

Дрожь била ее плетью, и некуда было деться от этого настырного холода, от которого не было спасения. Достать хоть немного тепла можно из камня. Достать силы можно тоже только из камня — чтобы просто встать на ноги. По-другому уже не получаслоь.

Какое-то время она просто сидела и смотрела перед собой, не в силах понять, куда могла его сунуть, и почему его нет под рукой? Вроде бы она держала его в ладони, когда засыпала после очередного «ужина». А потом…

Нет, под ней нигде нет. Может спрятался куда-нибудь под плащ? Она проверила все складки и завороты ткани — пусто! Как она могла быть настолько небрежной, что сама не помнит, куда вчера сунула вещь, которая стоит целое королевство? Сеншес!.. — ударила она себя по лбу за недогадливость и коротко вскрикнула, забыв, что руки еще не до конца зажили. Час от часу не легче. В сумку спрятался, куда еще! Только там, больше негде.