— А тебе как? — с отлётом камеры, голос Дрейка стал тише, но всё равно был отчётлив.

— Таких долбоёбов я давно не видел, — голос Арчи был довольным.

Камера продолжала набирать высоту. Выписываемые чёрной машиной восьмёрки стали смотреться ещё эффектнее.

— Быстрее! — Декс захлопал рукой по крыше автомобиля.

Дыма из под колёс стало ещё больше. Камера продолжала плавно отдаляться, пока ролик не закончился.

— Было клёво, — сказал Майерс, вставая из-за стола, — но мне пора.

Он попытался обнять Эдну, но охвата рук не хватило, чтобы свести из за спиной троллихи. Потом отбил кулачок Леону и вышел из кухни. Леон завернул блинчик с джемом и отправил его в рот. В коридоре захлопнулась дверь. Бывшему полицейскому этот поспешный уход показался тактическим отступлением. Он перевёл взгляд на Эдну, с улыбкой набиравшую сообщение в своём комлинке. Леон запил кофе блинчик. Он никак не мог подобрать слова к мучившему его вопросу.

— Декс разрешил сломать тебе что-нибудь, если ты не проснёшься вовремя, — она подняла глаза на Леона. Эдна перестала улыбаться и приподняла бровь, увидев, как пристально смотрит на неё Леон.

— Я не многое помню из вчерашнего вечера. Между нами что-то было? — несмотря на то, что ему удалось придумать вводную часть, вопрос всё равно показался человеку резковатым.

В ответ Эдна лишь снова улыбнулась и, поднявшись, взяла пустые тарелки и чашки со стола. Потом закинула их в раковину. Эта недолгая пауза почти сформулировала Леону ответ, но Эдна прервала его размышления плеском воды:

— У тебя тазобедренные кости целы?

Вопрос был настолько неожиданным, что Леон невольно ощупал себя.

— Да, — всё ещё не понимая, зачем ему был задан этот вопрос, ответил Леон.

— Значит, между нами ничего не было. Ты уж прости, но ты немного слабоват для меня.

Леон не обиделся. Ответ даже в какой-то степени порадовал его, но от заданного им вопроса на кухне повисла ощутимая неловкость. Красноречие Леона на сегодня закончилось, и он пытался оправдать своё молчания сосредоточенным уминанием последнего блинчика. Эдна взяла инициативу на себя:

— Я знаю, что Дрейк вам рассказал про меня. Он всегда честен. Да вы бы и сами догадались.

Леон кинул взгляд на массивные мускулы Эдны и отпил кофе.

— Не могу точно вспомнить, в какой момент мне стало неуютно чувствовать себя мужчиной, — голос Эдны оставался глубоким и ровным. Под шум воды из крана он действовал на Леона успокаивающе. Под запах кофе и блинчиков неловкость из комнаты будто выветривалась. — Может, это было заложено во мне природой. Может, стимуляторы и наркотики так повлияли. На забегах я их съедала целыми пачками. А может, это было пьянящее безумство забегов и куча трупов, которые мы за собой оставляли. Мы столько тогда натворили…

Эдна выключила воду, взяла полотенце и принялась вытирать посуду. Этот процесс вызывал странное чувство диссонанса у Леона, особенно на фоне того, о чём только что рассказывала троллиха. Да и весь образ Эдны вызывал чувство диссонанса. Но это чувство не вызывало отторжения, а было приятным и вдохновляющим.

— Я так выгляжу и веду себя не только из-за сексуальных предпочтений. Я так себя ощущаю. Но такое до сих пор у многих вызывает неловкость. И дело не в предрассудках, просто на знают, как себя вести. Многие стараются держаться от меня подальше. А вам всем вчера было как будто наплевать на то, что я когда-то была другой. Даже забыла, когда чувствовала себя так легко, — Эдна поставила последнюю тарелку и, всё ещё сжимая полотенце, добавила. — Я просто не хочу скрываться. Хочу, чтобы все видели меня настоящей. Хочу, чтобы меня любили такой, какой я сама себя ощущаю.

— Мы все этого хотим, — неожиданно для самого себя ответил Леон.

Эдна повернулась и пристально взглянула на Леона. Наверное, она хотела что-то прочитать в глазах этого человека, но глазные протезы были холодны и молчаливы. Эдна хотела что-то спросить, но Леон её перебил, боясь, что прилив красноречия спадёт:

— Я рад, что Дрейк познакомил нас. Мне приятно иметь такого искреннего друга.

Эдна улыбнулась и её лицо смягчилось, будто гора переживаний спала с её плеч. Она взяла оставшуюся посуду Леона и снова принялась её мыть.

— Дрейк хороший метачеловек. Никогда не бросает своих. Он мне сильно помог, когда я вышла из бегов. И я всегда буду благодарна ему за это.

— И чем ты теперь занимаешься?

— Теперь я стилист.

Леон хмыкнул. Кто-то приходит в тени из полицейских, кто-то с улиц, а кто-то отказывается от денег, чтобы стричь и наводить красоту.

— Почему не осталась в тенях?

— Это перестало мне нравится. Если уж быть честной — то до конца. Поэтому я и ушла из теней.

Такие речи напомнили Леону о полковнике Сантосе. Тот тоже всегда стремился к честности во всём. Леон всё ещё думал об этом странном разговоре, когда спустился в подземную стоянку. Нашёл свою немного неровно припаркованную машину, осмотрел её и тяжело вздохнул. Шины были стёрты настолько, что в некоторых местах почти просвечивали диски насквозь. Проём левого заднего окна был погнут, видимо, Эдна не сразу комфортно на нём устроилась. Та же самая участь постигла кусок крыши, по которому Декс стучал ладонью. Леон устало прикрыл ладонью глаза. На его бедную машинку слишком много свалилось в последние дни. Однако эмоции от видео с дрифтом заставили Леона улыбнуться.