— Жизнь подобна реке,

К источнику которой вас приведет путь,

А завершение найдет покой, порой вне зависящих от нас решений.

Сегодня — конец существования,

Завтра — начало пути в жизнь.

Следуйте по течению как можно дальше

Да не лишайте себя того, что вам даровано.

Сразу после этих слов все застывшие на местах незнакомцы будто оживились, и начали неторопливо подниматься из-за стола.

— Броук, — как можно тише обратилась Лили, — что все это значит?

— Это значит, что нам пора отправляться в Гилеон, чтобы проводить всех этих счастливчиков в мир живых.

— Их ждет перерождение?

Молча кивнув, он быстро распрямился во весь рост, и почтительно поклонился приближающейся сущности.

— Владыка Огус.

— Рад снова видеть вас во владениях Гнеопа, — басовито ответил незнакомец, снимая с лица расшитую золотым орнаментом маску. Когда он явил свое полностью сотворенное из пепла лицо, Лили уловила мелькнувшее в его глазах отвращение, сменившееся задумчивостью, и интуитивно от него отшатнулась.

— Лимья, хочу представить тебе владыку Гнеопа и Олакреза — Огуса.

«Ну и имя…» — с усмешкой заключила она, почтительно поклонившись седовласому властелину.

Не ответив, а лишь уверенно взяв мужчину под локоть, владыка последовал за пределы шатра, растворяясь в белизне яркого света.

— Сейчас вернусь! — успел на ходу выкрикнуть Броук, скрываясь.

Постояв некоторое время на месте, ища глазами хоть что-то, что бы могло привлечь внимание, Лили решила вернуться обратно в тронный зал, с намерением внимательнее рассмотреть внутреннее убранство.

***

— Брул, тот запах… Скажи мне, что произошло?

— Ритуал тридцати трех.

— Этого я и боялся, — стоя на краю вершины, обеспокоенно ответил Огус, наблюдая за неторопливо передвигающимся облачным полотном под ногами. — Кто к этому причастен?

— Его имя — Эзлим.

— Никогда о нем не слышал…

— Он из владений Дельемы, составляющей Иметрена.

— Что ж. Она еще не знает?

— Цикл начнется с конца жизни и начала нового существования. Ей пока рано об этом знать.

— Сколько же ей придется испытать боли и страданий перед тем, как вы вернетесь в конец?

— Вы так уверены в том, что нам удастся?

— Я никогда не теряю надежды. А теперь ступай.

***

Бесшумно потянув за дверь, девушка вновь оказалась посреди смирно возвышающихся по всей окружности зала каменных колонн, что соединялись между собой при помощи антаблемента[2]. Свисающие с карниза алые, расшитые золотыми нитями тканевые полотна достигали в длину конца архитрава[3], едва прикрывая капители[4] колонн. Начав неспешно продвигаться вперед, зачарованно глядя на плавные изгибы нефов, Лили резко остановилась посередине зала, видя в нишах с десяток застывших, похожих на Гнепиуса сущностей. Вздымающиеся вверх яркие языки пламени то и дело овладевали застывшими телами, окрашивая погруженные во мрак каменные стены и колонны дрожащими тенями.

Приблизившись к одному из незнакомцев, и завороженно протянув пальцы в сторону открытого огня, с целью коснуться пепельной кожи, девушка ощутила, как сильная рука овилась вокруг талии, и резко отдернула ее назад. Споткнувшись о чью-то ногу, не в силах удержать равновесие, Лили, повалившись на спину, приземлилась на нечто твердое и невыносимо горячее.

— Ай! — взвизгнула она, отшатнувшись, как от раскаленных углей. Распластавшийся рядом Броук, тело которого вновь покрывал слой пепла, раздраженно закатил глаза, и поднялся на ноги.

— Захотелось очутиться на его месте? — отряхивая хитон, утвердительно спросил он.

— Нет… Я просто подумала, что…

— Я просто подумала, что… — передразнивал мужчина. — Слишком много думаешь. Пойдем, ждут только нас.

Выглянув из-за колонн, путники заторопились в сторону возвышающейся статуи, за которой их уже ждала пара вытянувшихся на своих хвостах белых очковых змей, которые, надув щеки, издавали предостерегающий свист.

— Змеи, здесь! — с ужасом пропищала Лили, ощутив, как подкосились коленки.

— Обычно животные, птицы и другие представители фауны мира живых существуют отдельно от сущностей; они скрыты от нашего взора, как и мы — от их.

— Но тот кречет и эти двое… почему они здесь?

Удивившись тому, что путница вспомнила о его птице Бертсе, он довольно поджал губы. Уже собравшись ответить на вопрос, мужчина ощутил пробежавший по спине холодок, и через мгновение оцепенел от оглушительного и нечеловеческого рева.

— Тремсены, — не в силах унять задрожавшие губы, прошептала девушка, увидев промелькнувший в глазах Броука испуг.