Поздним вечером ей представилась возможность сказать слова соболезнования ему лично. И она бы непременно сказала, не будь он пьян до крайней степени невменяемости.

Стас пошатнулся, перешагнув через порог и оперся рукой на стену, с серьезным лицом сохраняя равновесие. Другой он помочь себе не мог, потому что держал почти до дна выпитую бутылку коньяка.

– Что ты делала на кладбище?!
– грозно сдвинул брови он, смотря на нее пьяным взглядом.
– Ну?! Отвечай!

– Полегче, Стас, - осадила его Лера.
– То же самое, что ты делаешь в моей квартире. Я скучаю по маме и пришла ее проведать.

Его лицо расслабилось, морщины на лбу разгладились, а взгляд смягчился.

– Да, я скучал. Как же я скучал, Лера, - шагнул он к ней, и тут же неуклюже завалился на трюмо.

Лера раздраженно фыркнула и ухватила его под локоть, помогла подняться.

– Отдай, - выставила руку, требуя отдать пузатую бутылку. Он послушно передал коньяк.

Неуверенным шагом они дошли до дивана. Стас рухнул лицом в подушку и с помощью Леры перевернулся на спину.

– Встанешь - выгоню за дверь, понял?
– предупредила она и подошла к шкафу - достать одеяло.
– На, возьми.

Он засопел, безуспешно пытаясь развернуть его и набросить на ноги.

Закатив глаза, Лера вырвала у него одеяло из рук и накрыла его резким движением.

– Спасибо, - пробормотал Стас и тут же прикрыл глаза. Выключив свет, она присела на край дивана и подождала, пока он уснет. И только потом пошла в свою комнату.

Не успела она расстелить постель, как услышала грохот. В коридоре загорелся свет. Сжав кулаки, Лера поспешила посмотреть, в чем дело.

– Я же сказала тебе не вставать!
– прорычала она, увидев покачивающегося Стаса, со страдальческим видом смотрящего в сторону уборной.

– Не кричи, Лера, - поморщился он.
– И выгонять не надо. Я на минуту. В туалет.

Она понимающе покачала головой. Еще бы, так напиться! И вздохнув, помогла ему добраться до так необходимой в этот момент комнаты.

– Все?
– спросила, когда он вышел.
– Ты можешь бегать сюда сколько угодно, но я иду спать!

– Понял, - кивнул он.

Обратно до дивана Стас шел молча, вяло перебирая ногами. Но сам. Лера поддержала его под руку, задав нужное направление и убедившись, что он принял горизонтальное положение, отправилась спать.

Утром она проснулась позже обычного и, переодевшись в домашнюю одежду, заглянула к нему. Стас спал, по пояс запутавшись в одеяле. Тихо ступая по полу, она открыла форточку, впуская свежий воздух в провонявшую перегаром комнату.

На скорую руку приготовив завтрак, Лера уселась за столом и включила телевизор. Шел утренний выпуск известного телешоу.

Вскоре в кухню бледной тенью вошел Стас. Потерянный взгляд его остановился на ее лице.

– Такого больше не повторится, - сказал он, хватая кружку с водой.

– Конечно, - согласилась Лера.
– В следующий раз я не впущу тебя.

Выпив воду, налил себе кофе и сел напротив нее.

– У меня ключ есть, - признался он и потянулся за бутербродом, лежащим на тарелке.

– Разумеется, есть, - сказала она, нисколько не удивляясь. Конечно, он сделал дубликат. В тот же день, когда поменял замок в двери.
– И если хочешь иногда приходить ко мне в гости, тебе придется его вернуть.

Хочет. Она понимала это и считала себя вправе диктовать определенные условия. Стас достал из кармана связку ключей и, отсоединив один, положил на стол.

Лера выключила телевизор.

– Не хочешь рассказать, что случилось в Москве? Ты ведь за этим вчера приехал?

Стас напрягся, похлопал по карманам в поиске пачки сигарет. Не нашел. Сглотнул, задумчивым взглядом по столу блуждая.

– Я дочь похоронил, - глухо. Сказал, словно петлю на шею забросил. Резко, положив конец своим сомнениям. Он расскажет. Обо всем, без утайки.

– Я была на кладбище, - вздохнула Лера.
– Знаю. Но что случилось? Почему?

– Потому что меня не было рядом, - жестко произнес, несильно ударив кулаком по столу. Не от злости. От отчаяния.
– Рената отчислилась из университета и сбежала от жены, боясь, что та расскажет мне о ее поступке.

– Представляю, чего именно боялась ваша дочь. И уверена, не безосновательно.

– Да, я не позволил бы ей остаться в Москве. Считаешь, неправильно?

– Не знаю. Мне ничего неизвестно о вашей семье.

– Она хотела на актрису учиться. Лер, разве это серьезная профессия? Кем бы она стала? Тамадой на свадьбах или аниматором на детских праздниках? Речь шла о моей дочери. Моей. Пойми, я не мог допустить это.

– Ты не найдешь во мне поддержки, Стас, - вздохнула Лера.
– Я швея, забыл? Как считаешь, серьезная профессия? Но, кажется, тебя это устраивало и нашему общению не мешало.