– Вы - моя соучастница, Зоя Ильинична. Раз взяли деньги, то выполняйте наш уговор.

– Но вы обманули меня!

– Это ничего не меняет, - позади Леры послышались твердые шаги. Крепкие руки обхватили поперек живота, и рывком подняли ее на ноги. Она оказалась в комнате быстрее, чем смогла бы доползти сюда своими силами.

– Живо одевайся, - велел Станислав Викторович, опуская ее на постель. И не заметив реакции, снял с себя пальто, накинул его на плечи Леры.

Она затихла, гипнотизируя его взглядом, будто готовясь к атаке. И как только Станислав Викторович протянул к ней руки, ударила его здоровой ногой в живот.

Получилось слабо, и этот выпад только разозлил мужчину.

– Успокойся!
– прорычал он, фиксируя ее руки за спиной. Она боднула головой его в грудь и закашлялась. Станислав Викторович мгновенно воспользовался заминкой и связал ее руки поясом пальто, а потом взвалил Леру к себе на плечо, крепко удерживая за бедра.

– Упрямая старуха, - услышала она его голос и заметила, что Зои Ильиничны и впрямь, не было в доме.

Выйдя со двора, огороженного лишь трухлявым деревянным забором, Станислав Викторович подошел к припаркованному рядом Нисанну и посадил Леру на пассажирское сидение. Сквозь лобовое стекло она увидела Зою Ильиничну, стучащую в окно соседского дома. Но помощи Лера не дождалась - уже через минуту автомобиль сорвался с места.

Станислав Викторович нашел в бардачке пачку сигарет и закурил. Салон наполнился дымом, и она, почувствовав першение в горле, закашляла.

– Черт, Лера, - он выбросил сигарету в окно.
– Я забыл.

– Развяжите мне руки, - она вытерла слезы об воротник пальто.

– Если не будешь делать глупостей, - он положил руку на ее запястье, но развязывать пояс не спешил.

Лера кивнула, и мужчина освободил ее руки. У нее не осталось сил бороться с ним, поэтому она молча отвернулась к окну и закрыла глаза.

– Лера, я помогу тебе, - произнес он спустя час, а может и два, тягостного молчания.
– Мне не нравится твой бледный вид. У тебя жар?
– приложил ладонь ко лбу Леры.

– Не прикасайтесь ко мне!
– зашипела она, отбросив его руку.

Станислав Викторович недовольно нахмурился и даже замолчал, внимательно следя за дорогой.

– Вы отвезете меня в больницу?
– спросила Лера, когда они въехали в город.

– Нет. Я покажу тебя своему врачу.

– Я ему все расскажу про вас! Не думали об этом?

Он безразлично пожал плечами, и Лера догадалась, что ее угроза для него не более, чем пустые слова. Заплатит за молчание, делов-то.

– Лера, тебе никто не причинит вред. Ни я, ни мои люди, - сказал он, когда заглушил двигатель. Они остановились во дворе панельной девятиэтажки.
– Я помогу тебе. А как только поправишь здоровье - отпущу.

– Вы много чего должны мне, Станислав Викторович. Но я не требую от вас вернуть долги, они вам не по карману! Отвезите меня в больницу, от другой помощи я отказываюсь.

– Тебе все же придется принять мою помощь, Лера, - повторил он, сверля ее тяжёлым взглядом.

Она отвернулась к окну, посчитав разговор бессмысленным.

Станислав Викторович вышел из машины и открыл дверцу с ее стороны.

– Не дело идти босиком, - сказал он, наконец, заметив, что вынес ее из дома Зои Ильиничны без обуви. Сходив к багажнику, он вернулся с парой кроссовок.
– Надень, если не хочешь, чтобы я нес тебя на руках.

Лера не хотела и послушно надела обувь. Кроссовки болтались на ее ногах, как калоши, но все же в них было тепло. Станислав Викторович помог ей выбраться из машины и повел к подъезду.

Два года назад в наследство от покойной тетки Стасу досталась старенькая квартира в хрущевке. Жить в ней было невозможно из-за полчища тараканов и развалившегося от времени ремонта, но изнывающая от скуки Мила попросила не продавать ее и навела в квартире порядок. Поначалу она сдавала жилье семейным парам, но вскоре забросила это дело. Квартира пустовала и пришлась как раз кстати, когда Стас раздумывал, куда привезти Леру.

Но ей она пришлась не по вкусу. Стас понял это, едва она переступила порог. Лера старалась не касаться мебели и стен, скользила по гладкому полу, точно бледная тень. Стасу и самому было здесь некомфортно: жена подобрала интерьер в излюбленном белом цвете, который ему порядком осточертел.

– Почему белый?
– спросила она, остановившись посреди спальни.
– В том доме тоже все было белым, кроме вашего кабинета.

– Придурь моей жены, - охотно ответил он, радуясь любой возможности услышать ее голос.
– Она панически боится грязи и живет в белом цвете, чтобы замечать крошечные пятна или грязные разводы. Так ей проще контролировать чистоту в доме.

– Это... какое-то психическое расстройство?

– Да, но в случае моей жены - неизлечимое. Терапия помогает на время, но фобия возвращается.