Когда мужчина скрылся из вида, она опустилась на стул и, поставив локти на стол, пальцами зарылась в волосы, сжимая голову. В глубине души она готова была к разговору, который произошел между ними. Что она хотела услышать от Станислава Викторовича? Что он раскается и признает свою вину? Лера знала, что этого не произойдет. И все же тоскливо заныло сердце, а из глаз продолжали литься слезы.

Отхлебнув из чашки холодный кофе, она запихнула в рот большой кусок сладкого бисквита. Последние слова Станислава Викторовича не выходили из головы. И чем дольше она их обдумывала, тем больше возникало вопросов, которые она решила задать мужчине при первой же возможности. И даже то, что он запретил ей совать нос в его жизнь, ее не пугало.

Весь день Лера просидела возле буржуйки, неутомимо подкладывая в огонь бумажные страницы, вырванные из книг Станислава Викторовича. Это занятие успокаивало ее, а от тепла, расплывающегося от печки, клонило в сон.

Пересмотрев продукты, она оставила несколько пачек сахарного печенья, паштет из гусиной печени и хлеб, а все остальное отдала псу - из вредности.

Когда на следующее утро в дом ворвался разъяренный Станислав Викторович, Лера опешила и застыла с открытым ртом, печеньем в одной руке и чашкой кофе в другой.

– Как это понимать?!
– оставив дверь открытой нараспашку, мужчина в несколько размашистых шагов оказался возле Леры и схватил ее за руку. Чашка выскользнула из пальцев, рассыпалась осколками по полу.
– Что за демонстрацию ты устроила?

– Станислав Викторович, вы о чем?
– она попыталась освободить руку, но он лишь сильнее сжал пальцы на ее запястье.
– Отпустите меня!

Он нервно выдохнул и потащил ее на улицу, завернул за угол дома. Остановившись около окна, Лера поняла, в чем причина гнева мужчины. На земле сидел алабай и с упоением доедал палку сыровяленной колбасы. Вокруг него валялись изгрызенные продукты, втоптанные в листву.

Лера досадливо поморщилась и посмотрела на Станислава Викторовича. Ну почему он приехал сегодня? Она ждала его приезда завтра утром и была уверена, что пес успеет съесть все до последней крошки.

– Я покормила собаку. Почему вы злитесь?
– она твердо смотрела на его суровое лицо снизу вверх.

– Я купил еду тебе, а не собаке!
– повысил голос Станислав Викторович, уверенно наступая и заставляя ее отступить на шаг назад, упереться спиной в деревянную стену дома.
– Ты назло мне это сделала, да?

Лера насупилась и отвернулась. Да, назло. Ну и что?

– Что за ребячество, Лера?
– встряхнул ее за плечи Станислав Викторович.
– Посмотри на меня!
– Она нехотя подняла голову.
– Хочешь голодать, дело твое. Но не жди, что я буду потакать твоим капризам и закрою глаза на глупые выходки.

– Да, пожалуйста, - оттолкнула его Лера.
– Забирайте собаку, Станислав Викторович и не приезжайте больше. Я не буду есть, пока вы не отпустите меня, понятно?

Шмыгнув носом, она забежала в дом, и приоткрыв окно, запустила в мужчину нетронутую пачку печенья, булку хлеба и банку с кофе. Пусть подавится! Станислав Викторович увернулся от летевших в него продуктов и подошел к окну.

– Это все?
– спросил, прожигая взбешенным взглядом. Лера ответила ему тем же и потянулась к висящей на стене кастрюле.

Через секунду она со звоном покатилась по земле, напугав встревоженного пса.

Станислав Викторович поднял кастрюлю, отошел на приличное расстояние от дома и воткнув ее в землю дном кверху, уселся на нее, как на пенек, и закурил сигарету.

Из окна полетела кухонная утварь, мимо распахнутой двери с грохотом пронесся чемодан и походная плита.

Запыхавшись, Лера обвела взглядом домик. Из вещей Станислава Викторовича тут осталась только буржуйка, стол, стулья и кровать.

Мужчина тем временем поднялся и, обогнув домик, запер дверь и вернулся к окну.

– Ты закончила?
– деловито поинтересовался.

– Катитесь к черту, - кивнула Лера. Вспомнив про порножурналы, лежащие под подушкой, она достала их и швырнула ему в лицо.

– И журналы свои забирайте! На пенсии полистаете.

Брови мужчины поползли вверх, а лицо приняло удивленное выражение. Он наклонился, поднял их и бегло пролистнул, а затем отбросил в сторону. В руке его мелькнул молоток, в глазах горела пугающая решимость, и Лера насторожилась.

– Что вы делаете?
– спросила, подойдя поближе к окну.

– Склеп, - процедил Станислав Викторович, и приложив к оконной раме плоскую доску, вбил первый гвоздь.

– Вы серьезно?

Стук молотка бил по нервам, с той же точностью, с которой входили гвозди в твердую древесину.

Мужчина поднял на Леру тяжелый взгляд и молча взялся за вторую доску. Небольшое окно уже было треть скрыто от солнечного света, и она не на шутку запаниковала.

– Ну, перестаньте, - постучала кулаком по стеклу.
– Я погорячилась, признаю. Но и вы не должны были кричать на меня, Станислав Викторович!