– Иди в постель, я разберусь с дозировками и принесу ингалятор. И вот этот сироп выпей, одну ложку, - протянул ей крупный пузырек из темного стекла.

– Не надо, Станислав Викторович, - она забрала лекарство и блокнотный лист.
– Я справлюсь сама.

Он с минуту смотрел в упрямые глаза, а затем вырвал лист из тощих рук обратно. Женщины любят, когда мужчины о них заботятся, так почему она противится? Стас не понимал этого, и от того злился. К тому же, его беспокойство искреннее, и забота, которую он проявлял, была необходима ей

– Иди в постель, Лера.

Она вздохнула устало, будто разом растеряла все силы спорить с ним, и поплелась в комнату, на ходу проглотив лекарство.

К лечебным процедурам Лера отнеслась с равнодушием и отстраненной задумчивостью, но намазать ногу мазью от ушибов не позволила и взялась за дело сама. Стас сидел на краю кровати, наблюдая, как она растирает стопу, и чувствовал нестерпимое желание прикоснуться к изящным пальцам.

– Вы не извинились, - сказала она, заметив его интерес, который он не смог скрыть, как ни пытался.
– За то, что заперли меня в доме.

– Прости меня, Лера, - Стас поднялся и подошел к окну. Сквозь тюль виднелись силуэты высоких тополей, росших у дома. Засунув руки в карманы брюк, он нащупал пачку сигарет и зажигалку, но так и замер, не достав их.
– Я не приехал, когда тебе нужна была помощь.

– Я не рассчитывала на вашу помощь.

– Почему?

– Станислав Викторович, только в фильмах бывает так, что похититель спасает жертву. В жизни, он скорее убьет ее.

Стас дернулся, будто от удара. Убить? Как можно убить Леру? Хрупкую девчонку с красивыми зелёными глазами. Нет, он на такое не способен.

– Неужели ты не видишь разницы? Похитителем движут корыстные мотивы, либо месть. Мной же - совершенно иные интересы. Я не собирался причинять тебе вред, Лера!

– Но причинили. И что это за интересы, которые могут оправдать похищение человека, Станислав Викторович?

Он отодвинул занавеску в сторону, впуская в комнату скудный свет пасмурного дня, и сел на край кровати.

– Я расскажу тебе о себе. Может быть, ты сможешь меня понять. С Милой - моей женой, я познакомился на четвертом курсе университета. Она красавицей тогда была, яркой и задорной, собирала вокруг мужиков, но в отношения не вступала. И от меня нос воротила, не принимала ухаживаний. А я добивался ее внимания, даже учебу забросил. Мне отчисление грозило, и пришлось срочно за ум взяться. Тогда Мила сама пришла. Думала, что я охладел к ней и забеспокоилась. Спустя полгода отношений, она забеременела. Знакомство с ее родителями не прошло гладко. Мне стало известно, чем занимается ее отец, а он понял, что беден я, как церковная мышь. Игорь Сергеевич сразу намекнул мне, что не стоит таскаться за его дочерью. Тогда Мила рассказала родителям о беременности, и ему пришлось дать согласие на брак.

– Он мог вас убить, - перебила Лера, устраиваясь на подушке поудобнее. Она слушала его внимательно, будто и вправду хотела узнать о жизни Стаса.

– Мог, - согласился он.
– И позже я убедился, что тесть не разбрасывался пустыми угрозами. Два его амбала избили меня у общежития, накануне свадьбы. Урок на будущее, так сказать. И выглядел я на торжестве так живописно, что ни одной сносной фотографии сделать не удалось. После тесть постепенно ввел меня в курс дел "бураковских", и к рождению Ренаты я окончательно влился в группировку. Первые пять лет дочери помню смутно. Дома я появлялся редко, полностью погрузился в работу. Жена терпела мое отсутствие, наняла нянек и прислугу. Но отношения испортились. Мила подозревала меня в изменах, а я не считал нужным посвящать ее в свои дела.

– Она не знала чем вы занимаетесь?

– Знала поверхностно. Лера, если ты устала…

– Нет, рассказывайте дальше.

– Когда Рената пошла в школу, Миле наскучило сидеть дома. Она начала посещать театр, картинные выставки. Меня это не удивляло - жена интересовалась искусством и до нашего знакомства. Она решила спонсировать выставки, и я охотно давал деньги. Новое занятие так увлекло ее, что мы совсем перестали видеться дома. Я мотался, разгребая проблемы "бураковских", жена ударилась в богемную жизнь. Лера, я ведь даже представить не мог, к чему приведут эти ее "ночные тусовки".

– Она вам изменила?
– ровным голосом предположила она, по-прежнему его внимательно слушая, но о чем думала, Стас мог лишь догадываться. - Или начала принимать наркотики?

– Второе. Возможно, и первое, но доказательств у меня нет. Жена клялась, что не изменяла, а мне было это безразлично. Уже тогда семья держалась только из-за дочери. Пока Мила лечилась, Рената жила у тещи, а я отдалился от дел "бураковских". Бураков возненавидел Милу, как только узнал о ее зависимости. Наверное, он понимал, что своими руками создал наркотрафик в городе, который впоследствии "ударил" по его семье. И перекладывал свою часть вины на нее. После последнего курса реабилитации, жена два месяца держалась, и я решил вернуть дочь в семью. Но вмешался тесть. Мила узнала о том, что отец не хочет возвращать Ренату и сбежала из дома. Бураков лютовал, мешал ее поиску. А позже я узнал, что жену задержали с крупной партией дури. Тесть постарался, чтобы Мила получила срок. И наши с ним отношения накалились до предела. Рената стала жить со мной и сильно скучала по матери. По наводке одного из дилеров, Бураков попал под следствие, и я искал возможность окончательно выйти из группировки.

– И вы, конечно же добились его освобождения, - едко бросила Лера. Настроение ее менялось, и Стас это чувствовал.

– Тесть не дожил до суда. Инсульт.

– Да? Вы не писали об этом в письме.

– Я о многом не написал, Лера.

– Рассказывайте дальше.

– Дочь до сих пор не знает, что у Милы была зависимость и судимость, и я сделал все, чтобы не узнала. Это основная причина, по которой я просил тебя не возвращаться в город. В моей семье наконец-то наступило спокойствие, и твое появление…