К оконной раме плотно прижалась третья, последняя доска. Монотонный стук молотка стих, а возле двери раздались шаги. Надеясь, что он войдет в дома, Лера поспешила навстречу.

Дверь тряхнуло, она заскрипела, едва уловимо прогнулась внутрь, словно с обратной стороны на нее надавила подпора. Лера забарабанила кулаками по деревянному полотну и закричала:

– Станислав Викторович! Станислав Викторович, не надо, пожалуйста! Откройте дверь, и я извинюсь перед вами.

И тишина в ответ. Лера постояла у порога, слушая треск дров в буржуйке, а потом бросилась к окну и позвала собаку. Гектор, кажется. Тишина. Ни тоскливого скуления, ни приглушенного предостерегающего рычания. Лера интуитивно почувствовала, что пса нет возле дома, как и его хозяина.

Она села на кровать, ошарашенно уставившись в пустоту. Склеп. Да, теперь дом был похож именно на склеп. Темное место, пустое.

Щеки горели огнем от стыда, и Лера накрыла их ладонями. Она устроила безобразную сцену, вместо того, чтобы попросить прощения, хоть и не чувствовала себя виноватой. Надо было извиниться, наступить разок на горло собственной гордости. Не умерла бы. Она не хотела ссоры, не хотела злить мужчину понапрасну, но так получилось.

Упав лицом в подушку, Лера разревелась.

Станислав Викторович обязательно вернется. Она чувствовала это, как и то, что не пройдет и суток, и он приедет с пакетами в руках и произнесет зануднейшую речь о том, как она должна себя вести. И не сомневалась, что в наказание мужчина продлит срок ее заточения.

Лера перевернулась на спину и уставилась в потолок. Мысли ее вернулись к женщине, вместо которой она отсидела срок за распространение наркотиков. Картинка не складывалась в голове, как бы она ее не крутила. Станислав Викторович - состоятельный мужчина, связанный с влиятельной группировкой, и не смог защитить в суде свою жену? Как он допустил, что она оказалась замешана в торговле наркотиками? Было в этой истории что-то нереальное, фальшивое, и Лера испытала невольный порыв докопаться до правды. А еще ей хотелось взглянуть на эту женщину. Какая она, жена Станислава Викторовича и почему хочет с ним развестись? Лера понимала, что может здорово ей в этом помочь - всего лишь рассказать, сколько ночей она провела в охотничьем домике ее мужа. Но поступить так она не могла - совестно.

Лера провалялась в постели до вечера, мучаясь от голода и скуки. Уже наступила ночь, когда она попробовала отпереть дверь. Деревянное полотно, хоть и скрипело, держалось стойко и не поддалось даже сильным ударам ноги. С окном же и вовсе ничего не вышло - едва она попыталась руками выломать прибитые к раме доски, как в кожу вонзились с десяток заноз. Но она не расстроилась, потому что большого энтузиазма к побегу не испытывала и верила, что Станислав Викторович не оставит ее одну надолго. Просидев за пустым столом до глубокой ночи, она с грустью слушала как завывает ветер в лесу.

Почувствовав запах дыма, она подбежала к буржуйке. Даже в тусклом свете керосиновой лампы было заметно, что печь дымит. Лера вытащила дрова и тщательно осмотрела буржуйку, в строении которой ничего не смыслила. Не могла же она сломаться? Пришлось заново растопить печь, но из нее упрямо расползался дым. Решив дождаться Станислава Викторовича, Лера легла спать, надев все теплые вещи, которые были в доме.

Ночью было холодно. Она дрожала в постели, кутаясь в плед и одеяло. Сквозь щели в дом задувал ледяной ветер. К раннему утру она окончательно продрогла и неохотно встала с кровати. Глоток охлажденной воды прогнал остатки сна.

Пока Лера ждала Станислава Викторовича, не переставала возиться с буржуйкой и пришла к неутешительному выводу - дымоход забит сажей. И без мужской помощи решить эту проблему она не сможет.

Но ни утром, ни в обед мужчина не приехал. Лера ждала его, кругами расхаживая по дому. К вечеру, голодная и замерзшая, она разрыдалась, понимая, что он не приедет. Обида отзывалась болью в груди, выжимая из глаз горькие слезы. Как он мог так с ней поступить? Да, она была неправа, но ведь и он тоже! И то, что он бросил ее, казалось ей несправедливой и незаслуженной жестокостью.

Лера уснула на мокрой от слез подушке, а ночью проснулась, стуча зубами от озноба и чувствуя колючую боль в горле. Ее лихорадило. Натянув одеяло до подбородка, она снова провалилась в сон.

Стас спустился на платформу железнодорожного вокзала и смотрел на скользящий по рельсам состав. Не расставаясь с сигаретой, он пускал в воздух завитки дыма и ждал, когда остановится поезд. Морозный ветер хлестал по лицу, трепал волосы и забирался под воротник пальто.

На лице у Стаса отражалось то же самое, что было на душе - недовольство, удивление и капелька радости. Но как только из вагона вышла его дочь, недовольство в ту же минуту исчезло, уступив место радости.

Стройная девушка огляделась и нахмурила тонкие изящные брови. Заметив отца, она лучезарно улыбнулась и направилась в его сторону.

– Па-а-ап!
– Рената повисла на его шее, и дотянувшись губами до колючей щеки, смачно поцеловала. Он поморщился от приторно-сладкого аромата ее духов, ударившего в нос, будто Стас нырнул лицом в шоколадный фонтан.