Утром я проснулась без головной боли, как ни странно. Алкоголь был ко мне милостив. Залезая в ванную, я улавливала отголоски Гошиного запаха и с сожалением смывала его с себя. После душа увидела, что на мобильном пропущенный от него. Сердце прыгнуло к горлу, но тут же рухнуло в пятки от неприятного иррационального предчувствия. Отогнав все это прочь, перезвонила.

Не зря сердечко шалило. Гоша снова извинялся, потому что Анфиса Павловна вчера отпустила няню и та уехала за город с утра пораньше. Бабушка пыталась предложить себя в качестве провожатой для Кати, но Фенов отказал ей категорически. Я не стала уточнять, почему. Видимо, они крупно повздорили после моего ухода. Это было ясно из обрывков фраз, которые иногда отпускал Гоша. Я чувствовала, что он пытается не болтануть лишнего на эмоциях, которые все еще кипели в нем. Меня забрызгивало кипятком даже через телефонный разговор.

В общем, дела складывались так, что Гоша весь день будет мотаться с Катей, а вечером… Вечером он ждал меня, так как бабушка все-таки выторговала у отца ребенка в гости с ночевкой.

Все это уже не было похоже на ни к чему не обязывающую интрижку, которой я себя успокоила. Наличие у Гоши дочери уже все усложняло, а теперь еще и бабушка нарисовалась, которая ясно дала понять, что я ей не нравлюсь. Невольно вспомнились предостережения Ани. Как напророчила, ведьма рыжая.

Днем меня к тому же весьма утомил папа. Он сначала поинтересовался, во сколько я вернулась, потом спросил, с кем гуляла, затем, где. Врать мне не хотелось, но пришлось выдать стандартную историю про девчонок и клуб. На этом его допрос не закончился, и он спросил, что я пила и в каких количествах. Тут уже я не выдержала и в жесткой форме отказалась отчитываться.

Отец надулся, я тоже. Разозлилась на него. Что еще за новости? Мне двадцать два. Я взрослая девочка. То, что мы живем вместе — не повод требовать у меня отчета. Еще и в такое безобразной форме.

Я пыхтела, меряя шагами свою комнату, когда позвонил Гоша.

— Детка, как ты?

— Учитывая обстоятельства, нормально, — огрызнулась я.

— Я не вовремя?

— Смотря для чего. Если хочешь предложить заняться неистовым сексом на столе или на стуле — я только за.

– Ого… — растерялся Гоша от моего напора, но быстро пришел в себя. — Если честно, мысли о неистовом сексе меня самого не отпускают. Как на счет сделать все в моей кровати?

— А Катя?

— У бабушки до завтра. Я уже подъезжаю к твоему дому. Пять минут хватит, чтобы собраться?

— Откуда ты знаешь мой адрес? — настала моя очередь удивляться.

— Ты сама мне его сказала, когда я вызывал такси, Ирс. Остался в базе.

— Хитрый.

— А то, — я слышала улыбку у него в голосе.

— Выйду через пять минут.

Я быстренько побросала в сумку зубную щетку, салфетки, трусики, мазнула тушью ресницы, распустила забранные волосы, растрепала. Майка, джинсы, кеды, куртка вместо пальто.

— Далеко собралась? — нарисовался папа в прихожей.

— На Кудыкину гору, — огрызнулась я. Нет, он издевается. Думает, я сейчас возьму и расскажу. Как же.

— Когда вернешься?

— Вернусь, когда вернусь.

– Ирсен! — он повысил голос.

— Что?

Я задрала нос и посмотрела на него с вызовом.

— Не глупи, девочка.

– Пап, я учусь, работаю, не принимаю наркотики, плачу часть за квартиру, не делала абортов, не попадала в полицию. Чего ты вдруг включил это нелепое беспокойство?

— У тебя кто-то завелся, а ты мне не говоришь, — процедил он обиженно. Как ребенок, честное слово.

Неужели он ревнует?

— Не говорю, потому что сама не знаю.

— Он нормальный? Ровесник? С института? Или в клубе своем познакомилась?

— Как-нибудь расскажу, пап. — Я примирительно чмокнула его в щеку, накинула куртку и вышла из дома.

Машина Гоши уже стояла чуть поодаль. Слава богу, он не додумался выйти или еще лучше позвонить в дверь. Уверена, отец и так шпионил у окна. Обернувшись, я поняла, как крупно ошиблась. Папа даже вышел за ворота и теперь стоял, провожая меня взглядом.

— Прости, что к дому не подъехал, там яма здоровая, боялся колесо оставить, — оправдался Гоша тут же.

Впервые в жизни я порадовалась нашей жуткой дороге и инстанциям, которые уже несколько лет игнорировали просьбы заасфальтировать.

– Не страшно, — улыбнулась я, понимая, что до ужаса рада видеть Гошу. Положив руку на щетинистую щеку, погладила, прошептала в губы. — Привет.

— Привет, — откликнулся он так же тихо.

Он мягко поцеловал, потерся о мою ладонь.

— Я не отпущу тебя до завтрашнего утра, — пригрозил мне Гоша.

— Ну… я взяла с собой трусики.

Он рассмеялся.

— Они тебе не понадобятся, красавица.

— Ты засранец, — засмеялась я, шлепнув его по коленке.

— Знаю, — лучезарно улыбнулся Гоша, заводя мотор.

На языке вертелось спросить его о вчерашнем, но Фенов выглядел таким счастливым и расслабленным, что я не решилась напоминать о неприятном инциденте. Мысль о том, что мы сегодня будем вдвоем всю ночь волновала меня сильнее какой-то стервозной тетки. Пусть даже она бабушка его дочери. Сегодня — только мы.