— Когда? На свадьбе? — огрызнулся он.

— Об этом еще рано говорить. Как у тебя на работе? Подрядчик так и косячит?

Я намеренно закрыла тему. Мне все еще было страшно представить, как отец отреагирует на Гошу. Сколько себя помню, он не выносил мужчин с татуировками. Я как-то сама заикнулась, что хотела бы что-то маленькое и симпатичное, на что папа просто взбесился и сказал, что в его доме не будет такого беспредела, как дочь с татуировкой. Стара закалка, видимо.

Не настолько сильно я хотела тату, чтобы идти на конфликт с отцом. Но сейчас вот его позиция меня очень и очень беспокоила. Особенно при том, как стремительно развивались мои отношения с Фениксом.

У Гоши тоже был свой раздражающий фактор. Нет, не родители. Они у него давно развелись, и мать перебралась жить в Москву, еще во время его учебы в столичном художественном училище. Отец вообще обитал в Крыму. Связь с сыном держали по скайпу, всецело ему доверяли и не особенно интересовались. Даже известия о Кате они приняли как что-то само собой разумеющееся. Ну а мое появление их вовсе не трогало.

А вот Анфиса Павловна регулярно и самозабвенно «парила мозг», как выражался сам Гошка. Она собиралась забрать Катю обратно, но Фенов не позволил. «Я зря что ли сюда перебрался, Ирс?» возмущался он, делясь со мной этой новостью, — «Она нормальная такая. Ребенок же не кукла — туда-сюда таскать. Да и не хочет Катька с ней жить».

Катя действительно не хотела. Она с удовольствием ходила к бабушке в гости, даже с ночевкой оставалась, но жить предпочитала с папой. Бабушку это, мягко говоря, не радовало. Ей было мало Кати. Она постоянно находила причины, чтобы придраться к Гоше, вывести его из себя. Очень часто этой причиной была я. Мы редко пересекались с Анфисой, но каждый раз она смотрела на меня волком и выдавала что-нибудь обидное, не особенно стесняясь Кати или Гоши. Последний всегда вступался за меня, едва ли не начиная скандалить, но мне удавалось сгладить ситуацию. Во всяком случае, по факту. Что там у них было без меня — могу только догадываться. Скорее всего, ничего хорошего.

Гоше доставалось и за излишнюю занятость по работе и за неправильный садик, где Катю только балуют; за еду, которая неправильная; за няню, которая уж точно хуже бабушки, и опять за меня, гулящую девку, которая не стесняется пьяная вваливаться ночью домой к любовнику, где спит его маленькая дочь.

Вспыльчивому Фениксу тяжело давалось держать себя в руках. Я помогала, как могла, прося войти в ее положение. По сути, у Анфисы Павловны осталась только внучка. Трагедия с дочерью, наверно, так влияла. Мужа у нее, похоже, никогда и не была. Гоша соглашался, старался не споить с ней, но время от времени выходил из себя.

Неприятно, но все это было частью его жизни, которую я смиренно принимала вместе с любовью, которая становилась с каждым днем все сильнее и ярче. Я не говорила ему. Он тоже молчал. Но иногда мне казалось, что и не нужны слова. Ведь есть поцелуи и объятия, даже просто взгляды, которые намного красноречивее и пронзительнее избитых слов. И поступки. Гоша доверял мне, заботился обо мне, уважал меня. Я не могла не выделять его из всех. Это лучшее, что со мной случилось за всю жизнь. Он и Катя.

Но все наше осторожное счастье покатилось к черту, когда Фенов попросил меня об услуге.

— Детка, привет. Ты можешь меня спасти? — Гоша позвонил в мой выходной. Накануне он говорил, что у него тонна работы, и я уже собралась скучать, а тут — вызов на мобильном, еще и с такими вопросиками с ходу.

— Эээ, я бы хотела попробовать, но разве ты не безнадежно испорченный извращенец?

Он вымученно рассмеялся.

— Да, это факт, но я не о своем моральном облике переживаю. Духовное разложение меня не особенно беспокоит.

Его уставший голос начал меня беспокоить. Мой Феникс обычно был на позитиве.

— А что же тогда?

— Надо Катюху забрать из сада и закупиться в магазине. Думал, сам успею, но запарился с макетом. Никак не могу разложить по выигрышным контрастам. Марину отпустил, ее нет в городе.

— А бабушка? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну ее нахрен, — выплюнул Гоша. — И у нее тоже какие-то дела, кажется. Она хотела Катю взять, но отменила в последний момент. Спаси меня, Ирс. Сроки горят. Не могу бросить сейчас. Потом вообще не поймаю волну.

— Гошик, да мне не сложно, но я боюсь. Как Катя отреагирует?

— Ты шутишь? Возмутился он. — Она счастлива будет.

— Не знаю, Фен. Страшно мне.

— Брось, Ирс. Она уже большая барышня. Пописает сама, только штаны застегнуть. Если какать — вытереть влажной салфеткой.

Это как раз проблемой не было. По такой мелочи я часто ей помогала.

— Да это понятно, Гош. Первый раз что ли?

— Ну так и чего ты трусишь?

— Не знаю. Ответственность.

— Ирсен, у тебя на работе все то же самое.