Потом прибыла доставка, и Настя позвала меня за стойку перекусить и поболтать.

Мы ели пиццу, роллы, общаясь без проблем и неловкости. С ней было легко и весело. А еще она хорошо знала Гошу. После нескольких наводящих вопросов я узнала, что Фенов работал не только в Москве, но и в Европе. У его было несколько крупных заказов от ведущих домов мод. На этом Гоша неплохо заработал, поэтому и смог ссудить Мише денег на выкуп помещения студии. Они чуть ли не с детства работали в этом салоне. Потом Гоша уехал учиться в Москву, а Мишка остался. В период кризиса хозяин решил прикрыть заведение. У Миши не хватало средств, чтобы выкупить бизнес целиком. Он давно уже собирался это сделать. Тогда и пришел на помощь Гоша.

Мы так заболтались с Настей, что я не заметила, как Гошин парнишка ушел. Только колокольчик отвлек, а потом сильные руки легли мне на плечи.

— Все про меня разболтала? — уточнил Фенов, мягко массируя меня.

Я едва не застонала. Глаза закатились от удовольствия.

— Неа, чуть-чуть осталось, — развязно, на манер Миши, проговорила Настя. — Не успела сказать, что ты чертов извращенец и сластена. А так вроде — все.

— Это она сама уже поняла. Так что не утруждайся.

Я засмеялась и с удовольствием прижалась к Гошиной груди спиной. Он дотянулся до коробки, оторвал кусок пиццы.

— Где мой тортик? — с набитым ртом промямлил Гоша.

— Я тут, — отозвался Миша, который как раз провожал девушку.

Он звонко и наверно больно хлопнул Фенова по заднице. Гоша разразился матерной тирадой, от которой дамочка с бабочкой вся побелела.

— Ты мне портишь имидж заведения, — заворчал Миша, когда за клиенткой закрылась дверь.

— После тебя тут уже нечего портить, Мишань.

— Госпади, и как ты ребенка умудрился сделать, презерватив силиконовый.

Гоша, разумеется, не остался в долгу. Они завязли в шутливой перепалке, а Настя тем временем достала бутылку текилы и высокие стопки.

— Они всегда так? — спросила я.

— Всегда, — хохотнула она, вытаскивая и лайм с ножом, отдавая все Гоше.

Миша разлил.

Я сморщила нос, сомневаясь. Призналась честно:

— Никогда не пила текилу.

— Так ты и с татуированным мужиком, наверно раньше не спала, — грубовато пошутил Миша. Видимо, он оценил мое лицо, которое мгновенно стало помидорного цвета. — Ой-ой, у вас еще романтик, да? Как некрасиво ляпнул.

— Идиот, — буркнул Гоша. А мне спокойно сказал. — Ирс, не хочешь — не пей.

— Потчевать можно — неволить грех, — поддержала его Настя старой присказкой.

Вопреки их словам я уже остро чувствовала необходимость расслабиться с помощью алкоголя.

— Не так противно, как водка? — спросила я, взяв свой шот.

Они все втроем фыркнули.

Гоша взял меня за руку, поднес к губам и лизнул тыльную сторону ладони, а потом брызнул на влажный след соли.

— Лизнуть, выпить, куснуть, — проинструктировала Настя.

— Окей.

Мы звонко чокнулись. Я повременила, чтобы посмотреть, как они выпивают, и только потом сама.

Лизнула. Выпила. Куснула лайм, вытягивая кислый сок.

— Ух, — не сдержалась.

— Лучше водки? — поинтересовался Гоша с ехидной улыбкой.

— Не то слово.

И он сразу налил по второй.

— Не дави ты так, — хохотал Гоша. — Это апельсин, а не гранит. Смотри, как легко рисует. У людей кожа и того нежнее.

— Почему вообще на апельсине тренируются? — хихикала я в ответ, водя иголкой по корке.

— На людях не гуманно… Говорят.

Я рассмеялась громко и от души. Гоша забрал у меня машинку и апельсин положил все на стол.

— Боже, я такая пьяная, — призналась честно.

— Очаровательно пьяненькая я бы сказал.

Он выглядел таким довольным и расслабленным. Я уставилась на его губы, и сама не заметила, как пересела со своего стула Гоше на колени. Очаровательное пьянство, думаю, оправдывало мою развязность и наглость.

Феникс не был против нашего тесного контакта. Когда он был против вообще?

Я заметила, что уголок его рта чем-то испачкан. Боже, неужели — это чизкейк. Так нельзя. Я же не сдержусь.

Не помня себя от желания, я слизнула остатки десерта.

— Сладкий, — замурлыкала, чувствуя приторный вкус кремчиза. — Кому рассказать, что разукрашенный здоровяк без ума от карманной собачки и сладостей, на смех поднимут.

— Если расскажешь кому-то, придется тебя убить, — пригрозил Гоша, почти страшно.

— Даже убийство не спасет твой имидж от десерта и Бобса.

— Не искушай на проверку, — прошептал Гоша.

Наши губы тут же встретились. Поцелуи смешивались со стонами.