Комиссия начала потихоньку, на цыпочках отступать от входа в тоннель. Когда тактическое отступление было в разгаре, инспектора столкнулись со своими коллегами. Коллеги были бледны и отступали нетактично, со всех ног.

— Вы откуда? — было спрошено у них.

— Х-ходили на занятия! — запинаясь, выпалил один из коллег, все друг на друга посмотрели и решили, что на сегодня точно хватит…

Может, им еще удалось бы отступить с достоинством, если бы в конце одного из коридоров они не увидели Экстера Мечтателя, который приближался с таким отстраненным выражением лица, что сразу стало ясно: поймает и начнет душу стихами травить.

Инспектора помахали директору издалека и достигли прощадки дракси с рекордной скоростью.

— Минус максимум, — с мрачным удовлетворением произнес Макс Февраль и отметил на листке бумаги цифру «16».

Очень скоро листок пополнился новыми цифрами.

Опытный Отдел даже не напрягся. Это была единственная часть артефактория, в которую Макс не решился впускать бюрократию: там было страшно и без нее.

В экспериментаторы шли самые отчаянные и сдвинутые на артемагии представители артефактория (так оно всегда бывает с наукой). Теории они, как и все в Целестии, не признавали. Сначала создадим, потом испытаем, а потом уже подумаем, почему вокруг трупы, а не бабочки — вот был их зловещий девиз. От экспериментаторов все старались держаться подальше, потому что в жизни они были озабочены только двумя вопросами: какую бы глобальную проблему еще решить при помощи артемагии и на ком бы испытать новые артефакты.

Приход целых трех инспекторов для артемагов Опытного Отдела стал чем-то вроде второго явления Витязя. Из разных концов Отдела тут же раздались ликующие вопли:

— К нам!

— Нет, к нам, у нас вторую неделю кулон-невидимка лежит неиспытанный!

— Он весит шесть пудов, не нарывайтесь! Господа, давайте к нам, не хотите испытать новую серию косметических артефактов? Модифицированный гребень «лошадник»!

— Убери лапы, ты ж на него последний узел на довязал!

— А вот погодные артефакты, хотите попробовать?

Посмотреть экспериментаторы вообще просили редко. Только попробовать — чтобы тут же обсудить результат и придумать, как его исправить… если можно исправить.

Инспектора замерли, затравленно оглядываясь, сразу за порогом: молнии под потолком, неусточивые, зыбко-туманные стены, масса материалов для артефактов по столам (пополам с ежевичной шипучкой и ирисками), куча чертежей и формул на досках и бумаге и толпы орущих заросших артемагов — это всё как-то не вдохновляло.

В довершение всего посреди комнаты на миг материализовался глава Отдела, Сайрим Красноглаз: редкое и почти праздничное явление.

— Да уберите вы реверс с третьего угла, меня уже третий раз тот мир выпихи… — сказал глава и растворился.

Капитуляция инспекторов была безусловной: дальше порога они не прошли. Попытались было присоединиться к своим коллегам, отправившимся к Отделу Производства, но там ими некому было заниматься. И их коллегами тоже.

Пион вечно находился в запарке, как и возглавляемый им Отдел, а потому инспекторов час с лишним спихивали с рук на руки, приговаривая:

— Ну вот, он вам все покажет, а я занят, очень большой спрос на «пояса воинов»…

— Что вы тут трогаете? Комиссия? Не знаю ни о какой комиссии, у меня дел по горло, мне потом за поставки хрустальных шаров отвечать… это хрусталь вообще или что?! Идите вон… налево, там вам кто-нибудь пояснит…

— Что? Где? Нет, я убегаю…

Инспектора не вынесли мучений. Понурой компанией они поплелись было к аналитикам, посмотреть, что там, но там была Ренейла. Во всей красе своих девятисот лет глава Отдела принялась за усыпление чинуш скучнейшей статистикой, в конце которой обязательно пророчился Апокалипсис по всем параметрам. Ренейла уже успела напророчить конец Целестии от возрастания количества артеперьев, от уменьшения продаж пугалок, от демографии (просто это было модно) и от участившихся визитов артефакторных звеньев в иные миры. Послушав Ренейлу минут пять, инспектора угребли товарищей в охапку и потащились с ними к площадке дракси — «прочь из этого страшного места».

Группы, ушедшие в Хламовище и в Отдел Снабжения, почти догнали их. Вот они-то как раз столкнулись с системой бюрократии, правда, упрощенной, но от этого не менее гнусной.

Обе группы оказались у снабженцев: одна чтобы проверять, вторая — чтобы получить печать розового кварца, нейтрализующую артефакты Хламовища. Но на любой вопрос или любую просьбу всякий снабженец отвечал сокрушенно:

— Нет, я этого не знаю, но вот Шоора наверняка знает, подождите, я ее позову…

И начиналось:

— Позовите Шоору!

— Это какую? Тощую, с конопушками?

— Да не, такую с короткими волосами!

— Но с конопушками же!

— Давайте любую Шоору, разберемся!

— Я-то не в курсе, где она, сейчас найду Люси, она, наверное, знает!

Поиски длились мучительно долго, наконец Шоора находилась, ей задавали вопрос — и в ответ слышали:

— Что?! Да я вообще не в курсе, где это (что это, откуда это взять, какое оно — могли быть разные варианты). Но вот Мил Коготок — он знает наверняка. Э-эй, Ми-и-и-ил!