– Какую?

– Что мне с ней хорошо и весело.

– А я переписал вчера твое сочинение. И сдал сегодня.

– Молодец. Ты к нам или к себе?

– Так ты же в гости?

– Мы еще через два часа! Папа же думал, мне уроки еще делать. А мне и не надо ничего – только по истории прочитать, а это быстро!

– Тогда я к тебе.

Арсений Васильевич Володю почти не заметил:

– Ниночка, ты голодная? Сейчас же кушать садись, а то ведь и заболеть недолго!

Нина отбивалась:

– Да я в буфете чай пила и булочки три съела!

– Что три булочки? Надо же горячее есть! Сейчас все подам. Володя, ты обедать будешь?

– Нет, спасибо, я домой сейчас пойду.

– Я с тобой выйду, мне еще в магазин надо.

Нина села обедать:

– Володя, завтра придешь меня встречать?

– Приду.

Около магазина Арсений Васильевич хотел было попрощаться, но Володя остановил его:

– Арсений Васильевич, что для вас родина?

– Что? – удивился Смирнов, – ну как что? Не знаю. Родина и все.

– Ясно.

Арсений Васильевич долго смотрел мальчишке вслед, потом пошел в магазин.

Родина…

И, пересматривая счета, он вспоминал просторную квартиру в городе у моря, большой магазин, отца у прилавка, вечера в светлой гостиной, маму, свою комнатку с игрушками и книжками. Каждый вечер, когда он уже лежал в постели, приходил отец, садился рядом, они разговаривали, долго, долго, а потом приходила мама, а отец шел к Лиде.

После гостей Нина с тетей Лидой должны были поехать на Охту, а у Арсения Васильевича были дела. Но, расчувствовавшись от детских воспоминаний, он все переменил и забрал Нину домой:

– Ты ляжешь в кроватку, я с тобой посижу и поговорим!

Дома уставшая Нина легла, и когда Арсений Васильевич пришел к ней в комнату, она уже крепко спала. Арсений Васильевич укрыл ее, немного посидел рядом и вышел.

Бродя по квартире, он злился на то, что провел вечер не так, как было задумано. Чертов мальчишка со своими разговорами, думал он, все испортил, и сам же улыбался – при чем тут ребенок, ну спросил, что же теперь!

Он сел к столу, и снова перед глазами встал теплый родительский дом.

***

Володя шел, останавливаясь на каждом углу. Как хорошо, как светит солнце! И не скажешь, что еще только середина марта, снег уже начал таять, кажется, что тепло.

Володя толкнул тяжелую дверь, вошел и застыл. Штемберг стоял и смотрел прямо на него. Володя посмотрел на стенные часы – все хорошо, пришел он вовремя. Он опустил глаза и оглядел себя – и с формой все в порядке, пуговицы на месте, ботинки начищены… Он неловко поздоровался, не зная, что делать дальше. Штемберг рассеянно кивнул:

– Здравствуйте, Альберг.

Володя прошел мимо и скорее побежал в свой класс. Около лестницы он обернулся. Директор, не меняя позы, смотрел на дверь.

Володя выдохнул.

Не успел он положить вещи в парту, как в класс вошел учитель математики. Класс испуганно примолк. На учителе не было лица – бледный, с покрасневшими глазами, он дрожащими руками поправлял пенсне. Оглядев класс, он тихо произнес:

– Откройте ваши книги на странице сорок и делайте задачи.

Дети, растерянно переглядываясь, зашелестели страницами. Володя смотрел на условие, но ничего не понимал. И тут послышался робкий голос:

– Аркадий Павлович, что-то случилось?

Учитель посмотрел на говорившего, покачал головой, вздохнул:

– Да, дети. Сегодня из полевого госпиталя домой привезли Витю Катаева.

Класс оживился:

– Он что, был ранен?

– Боевое ранение?

– Ой, а у него и медали есть, наверное?

Учитель вдруг издал какой-то странный звук – как будто всхлипнул. Дети испуганно примолкли. Учитель оглядел их и с трудом заговорил:

– Да, он был ранен. Он вернулся домой без обеих ног… и он ничего не видит.

Володя почувствовал, как бешено бьется сердце, а в животе противно дрожит. Рядом кто-то всхлипнул. Учитель отвернулся к стене, его плечи вздрагивали. Потом он овладел собой:

– Вот такая грустная история, дети. Ну что же, решайте задачу.

Урок прошел кое-как. Володя никак не мог унять дрожь, он смотрел на задачу, не понимая смысла. Наконец прозвенел звонок, и учитель быстро ушел.

Дети сидели притихшие. Шурка неуверенно выговорил:

– Зато он герой.

– Но… ничего же не видит. И без ног.