Нина помогла ему, а он ее обидел. И она все равно прибежала с этой тетрадкой, как чувствовала!

Ей просто быть хорошей, злобно думал Володя, конечно, отец всегда на ее стороне. Все, что его беспокоит в этом замечании – это как бы доченька не осталась голодной после уроков! Володя глубоко вздохнул, стараясь сдержать слезы, и спрятал голову под подушку.

Неслышно открылась дверь, отец сел на край кровати:

– Спишь?

Володя повернулся:

– Нет.

– Ты к чему про родину спросил? – помолчав, спросил отец.

– Просто так.

– Просто так?

– Ну, нам задали писать сочинение – родина и чужая сторона.

– И что же ты написал?

Володя почувствовал, что силы кончились. Давно он не чувствовал себя таким бессильным и опустошенным. Он сел на кровати:

– Ничего.

– Как – ничего?

– Я ничего не написал. Я не знаю, что писать.

– А что же ты переписывал?

– Нина за меня написала.

– Ты солгал?

– Да.

– В чем дело, Владимир? – повысил голос отец.

Володя пожал плечами:

– Ни в чем. Я же решаю за нее задачи. А она написала мне сочинение. А что солгал… я не солгал, я просто промолчал. Сейчас вот говорю.

– Значит, ты считаешь правильным, что Нина пишет за тебя сочинения, фактически учится за тебя?

– Она за меня не учится. Я не знал, что писать.

– Вот как? Владимир, я запрещаю тебя пользоваться результатами чужого труда, —сказал отец.

– Как это?

– Ты не понимаешь, что такое чужой труд?

– Понимаю. Но как им не пользоваться? Дуняша приготовила обед, кто-то построил этот дом, провел в него водопровод, книги, по которым я учусь, кто-то написал.

– Не строй из себя идиота.

– Я не строю.

– Я должен объяснять тебе очевидное? Твоя учеба – это твоя обязанность, сочинение задали тебе, и писать его должен был ты.

– Почему?

Володя понимал, что нарывается, что отец взбешен, но остановиться уже не мог.

– Остановись, – тихо и яростно выговорил отец.

– Я никуда и не иду.

Отец встал.

– Завтра, – раздельно выговорил он, – завтра я с тобой поговорю. Надеюсь, ты успеешь сделать до завтра все необходимые выводы. Иначе… пеняй на себя.

– Какие выводы? О том, что мне нельзя пользоваться результатами чужого труда?

Отец быстро вышел, дверь закрылась.

Володя лег, завернулся в одеяло. В окно светила луна, мешала. Надо бы встать, задернуть шторы, равнодушно подумал он, поворачиваясь на бок и подкладывая ладонь под щеку.

Ну и пусть, шепотом сказал он. Ну и пусть завтра что угодно, и в гимназии он скажет правду – что не знает, что писать про родину и чужую сторону, что никакого сочинения он не написал. С этими мыслями он уснул.

***

Наутро все казалось другим. Вспоминая прошедший день, Володя удивлялся – и отчего плакал у Нины, и с чего так разговаривал с отцом, и почему не мог написать сам простейшее сочинение?

Переписанное сочинение он сдавать не стал – попросил, чтобы дали еще два дня, не успел подготовиться. Учитель пожал плечами, но возражать не стал – гимназист Альберг учился отлично, если что-то не успел, то уж всяко не по причине лени.

После уроков Володя пошел встречать Нину.

Из ворот гимназии выходил Арсений Васильевич. Увидев Володю, он рассеянно поздоровался и пошел дальше. Володя догнал его:

– Арсений Васильевич, извините меня, что я вчера так…

Смирнов остановился:

– Да, некрасиво.

– Нина сердится?

– Конечно.

– Она мне вчера сочинение принесла. Я сам не знаю, что вчера был за день. Я не могу объяснить…

– И не надо уже. С Ниной, наверное, помиритесь, а ты уж на будущее старайся как-то сдерживаться, Володя. Мы ведь в твоих настроениях не виноваты, так?

– Так. Простите меня!

– Хорошо, забыли. Ну, я забыл, а Нина сама тебе все скажет.

– Что вам в гимназии сказали?

– Да что в таких случаях говорят, то и сказали, наверное. Я, сказать по правде, не больно слушал.

– У меня папу пока ни разу не вызывали.

– Я тоже пока не бывал. Вот – с почином…

– Вы совсем не сердитесь?

– На что?

– На кого, на Нину.

– Нет, конечно. А что сделалось? Правильно она все сказала, да если б и неправильно? Она моя дочка, я всегда на ее стороне буду, на то я ей и отец.