Шрифт:
– А если она что-то совсем не то сделает?
– Все равно, какая мне разница?
– А если вот – человек преступник?
– Это горе для родителей, но все равно они родители и они все равно на стороне своего ребенка. В любом случае.
Володя задумчиво кивнул.
– Ты ждать ее будешь или домой пойдешь?
– Я ждать. Мириться.
– Ну жди. Сразу домой идите потом, а то она голодная.
Арсений Васильевич ушел. Володя стал медленно бродить туда-сюда мимо ворот.
Как он хорошо сказал – все равно на стороне ребенка…
Нина вышла через полчаса. Увидев Володю, она нахмурилась.
– Я прошу прощения, – поспешно сказал он, – Нина, не знаю, что на меня вчера нашло…
Нина пожала плечами:
– Мне не хочется тебя прощать. Мне не хочется с тобой разговаривать…
– Как? – опешил Володя, – но…
– А что такого? – спросил Нина ровно, – вчера ты делал что хотел, ты плакал и не объяснял, что случилось, ты сказал, что я ничего не знаю… что один город выучила…
– Нина!
– Молчи и слушай! Ты что так удивился, что я с тобой разговаривать не хочу? Ты вчера – хотел? Ты вчера взял и домой ушел, и сочинение – которое я тебе писала – на стол бросил!
– Я не бросил! Я положил.
– Какая разница? Я для тебя старалась! Я тебе писала. А ты? Ты что хочешь делаешь – и я что хочу! Не хочу тебя слышать! Не хочу видеть! Иди домой и злись дальше!
И она быстро пошла по улице.
Володя бросился за ней:
– Погоди, Нина!
– Ну что?
– Что мне делать? – тихо спросил он.
– Ждать, пока я захочу с тобой разговаривать! Если вообще захочу! Я ведь жду! Ты обижаешься и убегаешь, я тебя догоняю, мирюсь, утешаю! Надоел! Надоел, слышишь?
– Слышу! Нина, я слышу, я понимаю. Правда. Что мне теперь делать? Домой идти? И вечером прийти, да? Или ты ко мне придешь? Хотя… вечером.. я папе вчера сказал, что сочинение ты писала, он сегодня со мной разговаривать будет… так что я, наверное, не приду.
– Зачем ты про сочинение сказал? – удивилась Нина.
– Да… день вообще какой-то был. Не знаю, Нина! Ну… мне даже сказать нечего.
– Какой ты глупый… – вздохнула Нина, – правда глупый, Володя, ну как с тобой быть? Ты давно тут болтаешься?
– Как уроки кончились – сразу сюда пришел. Я и Арсения Васильевича видел.
– Вот ты натворил! – сердито сказала Нина, – папа сегодня пирожных купит – меня утешать, что после уроков оставляют. А ты? Неужели твой отец тебя к нам не отпустит?
– Нет, наверное. Он вчера очень сердился.
– Ты сам виноват! Ладно, пойдем. Ты замерз, наверное?
– Нет, совсем нет.
Они дошли до дома. По дороге Нина рассказывала, что за эти полчаса в пустом классе она успела прочитать половину книги:
– Про такую героическую девочку!
Володя отвлеченно кивал.
Около дома Нина взяла его за пуговицу:
– Володя, иди домой, веди себя прилично. Поговори с папой, объясни… Ну, что не знал, что писать, что обычно ты мне помогаешь…
– А я не стал сочинение сдавать. Я потом сам напишу.
– Ну вот и это папе скажи. Я тебя все-таки буду ждать вечером.
– Нет, папа же поздно приходит, так что я сегодня точно не приду.
– Хорошо. Завтра увидимся. Ох, я за тебя переживаю!
Дуняша сообщила, что мама придет поздно:
– К подруге пошла, и Эля с ней и Анюта. К девяти только домой обещались. Володенька, ты давай покушай получше – я сегодня ужин готовить не буду: только вам с папой вечером перекусить, так Софья Моисеевна велела.
Отец пришел раньше обычного. Володя выскочил на звонок. Отец холодно посмотрел на него и прошел мимо. Володя пошел за ним, постучал в дверь кабинета:
– Папа, можно?
– Позже.
Володя тихонько убрался к себе.
Через полчаса прибежала испуганная Дуняша:
– Володенька, папа тебя зовет. Сердитый…
Володя, чувствуя холод в груди, поплелся в кабинет. Отец сидел у стола.
– Ну? – сказал он негромко.
Володя глубоко вздохнул:
– Папа… послушай. Я не знаю, что на меня вчера нашло. Я никак не мог написать это сочинение, просто ничего не приходило в голову.
– Не приходило в голову? А если я…
– Папа, погоди, дослушай. Нина написала сочинение, я пришел домой, хотел писать свое… Или не хотел, уж не помню. Я не сдал сегодня Нинино сочинение, мне перенесли на два дня. Я сам напишу. И еще… я вчера так с тобой разговаривал… так нельзя, я понимаю. Пожалуйста, прости меня… ну… вот.