Обратный путь мы проделали вместе: в одной закрытой повозке, сидя напротив друг друга. Я избегала смотреть на хозяина и уставилась в окно, ожидая, что если Рэву будет угодно, он сам заговорит со мной.

Вскоре так и произошло.

— Посмотри на меня, — сказал хозяин таким тоном, что мне тут же захотелось повиниться во всех грехах. Даже тех, о которых я ещё не знала.

Он сидел, откинувшись на подушки, со скрещенными на груди руками и пытливо смотрел в глаза.

— Откуда у тебя пятно на бедре? Видела же, что и у меня такое же. И появились они, я так понимаю, одновременно. После нашей первой близости. Там, на берегу.

— Я не понимаю, что они означают, — спокойно ответила я, не отводя взгляда. Меня прошиб ледяной пот, я не могла вдохнуть и внятно ответить, словно тело мне больше не принадлежало. В голове скакали обрывки мыслей: знает или догадывается? И как мне быть: всё отрицать, сделать вид, что оскорблена, а может, упасть в ноги и повиниться?

— Что ты знаешь об этих пятнах? — одна бровь хозяина поползла вверх. Он по-прежнему не сводил с меня глаз. Разговор напоминал допрос, и я чувствовала себя заранее осуждённой. Тем более что понимала: я действительно виновата.

Пятно вызывало смутное беспокойство и уверенность, что я всё-таки что-то напутала в приготовлении зелья. Увидев вчерашней ночью точно такую же метку на левом бедре Рэва, я испугалась ещё больше. Совпадением это быть не могло!

Хозяин наморщил лоб и перевёл взгляд в окно:

— Ясмина говорит, что это последствия межвидовой связи, но ранее такого она не у кого не видела. В тот вечер, когда Асейя решилась на нападение, я проснулся от сильного жжения в бедре. Как раз там, где появилось таинственное пятно. Оно сделалось горячим.

Рэв замолчал, я не хотела прерывать его мыслей, чувствуя облегчение от того, что оказалась вне подозрений. Я смотрела на посеребрённые виски мужчины и чувствовала, что сама готова вцепиться в рыжие пряди Асейи, посмевшей претендовать на то, что теперь принадлежит мне! Разве метки — не лишнее тому доказательство?

Хозяин, поколебавшись, продолжил:

— В последний раз, когда мы были близки с Асейей, пятно тоже жгло огнём, — задумчиво произнёс он и снова уставился на меня с подозрением: — Ты видела у кого-нибудь подобные знаки? Среди своего народа?

Я отрицательно покачала головой. Рэв наклонился ко мне. В глубине тёмных глаз заплясали жёлтые искры:

— Если узнаю, что это ваша дрянная магия виновата, не пощажу, — прорычал он так тихо, что у меня мороз прошёл по коже. — То, что произошло между нами, больше не повторится. Ты просила — я исполнил.

Меня душили невыплаканные слёзы. Мог ли тот, кто ещё вчера был так нежен, в одночасье ощетиниться и стать холодным, бесчувственным палачом?

Ужас моего положение заключался в том, что, по крайней мере, меня действие отвара Вожделения не отпустило. Внизу живота в ответ на слова хозяина проснулся тёплый комочек. Я хотела принадлежать этому суровому мужчине с нахмуренными бровями снова, даже если после он и впрямь избавится от меня, свернув шею. Болезненное влечение не желало слушать логику и чувство самосохранения, призывающее бежать отсюда как можно дальше.

— Сегодня нам нанесёт визит Ясмина, чтобы убедиться в твоей непригодности для обряда Плодородия. Не бойся, она просто задаст тебе ряд вопросов. Отвечай честно, и всё будет закончено быстро.

Больше он ничего не добавил и, даже не посмотрев в мою сторону, торопливо покинул остановившуюся у парадного входа повозку. Мне было обидно и горько от такого нарочитого пренебрежения.

Я рассеянно отвечала на приветствия Боаны и старалась не замечать ухмылки слуг за своей спиной. В помятом платье, с тёмными кругами под глазами, я, должно быть, дам им повод для пересудов на ближайший месяц.

— Вам лучше отдохнуть, госпожа, — коснувшись моей руки, мягко повторила экономка, наклонившись и поправляя платье на моих плечах. — Вечером придёт вера Ясмина, будет вкусный ужин из рыбьих потрошков. Кухарка уже вымачивает их в винном уксусе. Сейчас Сильвия и Виктор отправятся на базар за тминскими высушенными травами, и вечером вы сами убедитесь, что ничего вкуснее не пробовали.

Мы поднялись на второй этаж. Каждый шаг приближал меня к спальне, где я останусь наедине со своими переживаниями.