На улицах, запруженных прохожими и открытыми серыми повозками, было чисто и опрятно. Я так и не заметила праздных шатаний или весёлых гуляк, предвкушающих приятный вечер в тёплой копании. Томас, который правил самоходной каретой, сидел, отделённый непроницаемой перегородкой, а я жалела, что не могу поговорить с ним и хоть немного отгородиться от невесёлых и тревожных мыслей.

Ехали мы не настолько долго, чтобы я смогла скрыть дрожь рук, в предвкушении встречи с хозяином вне стен дома, не предвещавшей мне ничего хорошего. Иначе, зачем такая конспирация?

Окружённый толстыми стенами, более подходящими замку, чем месту прогулок и развлечений, внутри парк был действительно красив, словно вырванный из сказок моего детства. Ручьи, декоративные мельницы, искусственные пруды — повсюду была вода и напитанная ею изумрудная зелень.

Часть парка, через которую лежал наш путь, была разбита на маленькие садики с беседками, предназначенными для двоих. Они отделялись друг от друга непроницаемыми стенами, декорированными плющом. Однако вся эта пастораль казалось мне ненастоящей и слишком приторной для суровых обитателей Вервика. Здесь могли бы жить феи и эльфы, если бы они вообще существовали. Но никак не Волкодлаки.

Томас — курчавый и рыжеволосый дородный мужчина, спешившись, пояснил, что мы направляемся в другую зону парка, более соответствующую натуре оборотней.

— Для кого же нужны все эти садики? — спросила я мужа Боаны, бросая мимолётные взгляды на прогуливающихся по главной аллее. Их лица были сосредоточены и неулыбчивы даже во время отдыха. Похоже, веселье без весомой причины считались здесь чуть ли не грехом.

— Для хозяев и их женщин. Иногда всем нам хочется казаться кем-то ещё. Людоволки не исключение, — ответил он и замолчал. В противовес супруге Томас был по большей части немногословным, но зато каждое его изречение можно цитировать, если желаешь прослыть натурой с философским складом ума.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Я бы мог ответить: для встречи с хозяином, но это ведь не то, что вы, госпожа, хотите услышать. А настоящая причина мне не известна.

Я опустила голову, смотря себе под ноги, гораздо проще размышлять и, в конце концов, нащупать верную дорогу.

На очередной развилке мы свернули направо и углубились в чащу. Грозный тёмный лес молчаливо подступал к дороге, освещённой фонарями как стражами. Мне хотелось прижаться к моему спутнику, но я взяла себя в руки и лишь изредка оглядывалась, чтобы убедиться в нашем полном одиночестве.

Вскоре мы вновь свернули направо и вышли к одноэтажному добротному деревянному домику, который выглядел так, будто стоял здесь с незапамятных времён.

— Здесь я вас покину, Леонтина, — произнёс Томас. И, слегка поклонившись, добавил на прощанье: — Не бойтесь, входите в дом. Вас там ждут.

Он зашагал прочь так, словно только что проводил меня до моей комнаты, а вовсе не оставил одну в лесной чаще.

Впрочем, успокоившись и сделав пару глубоких вдохов, я вернула себе способность трезво мыслить и уловила запахи жареного мяса, доносившиеся из дома. Где-то высоко ухнула сова. Я задрала голову и между верхушками высоких деревьев увидела кусочек тёмного неба, густо усыпанного проступившими к ночи звёздами. Луна наливалась силой, приближалось полнолуние.

— Уже послезавтра, — услышала я знакомый мужской голос с хрипотцой и вздрогнула, отпрянув от неожиданности. Рэв стоял совсем рядом, стоило руку протянуть и можно до него дотронуться. Одетый в свободные брюки и рубашку без пуговиц, но с короткими рукавами он смотрелся здесь так органично, словно всегда был частью этого мира. Я, выросшая на земле Илиоса, чувствовала себя чужестранкой в нарядном шёлковом платье.

— Вы меня испугали, хозяин, — ответила я, уняв сильно бьющееся сердце, и избегая смотреть на оборотня. От него веяло мощью, скрытой силой, способной поставить на колени весь окружающий нас микромир. Мне и самой захотелось припасть к его ногам и снова попросить об одолжении сделать меня полноценной женщиной. — Я не заметила, как вы подошли.

— Конечно, я умею быть бесшумным. Пойдём поужинаем и заодно поговорим, — хмуро посмотрев на меня, оборотень предложил руку. Как равной. Я ощутила себя нелепо разодетой куклой, только и способной, что сидеть на стуле, позволяя другим восхищаться изяществом платья и густотой гладких чёрных волос.

Рука Рэва была горячей, от него пахло костром и тем самым мясом, которое я учуяла, подойдя ближе к дому. Я молила Богов: своих и чужих, чтоб мой спутник не заметил дрожь, которая не переставая била меня в его присутствии. Я ловила себя на том, что это идеальное место, чтобы соблазнить мужчину. И почему я не догадалась выбрать наряд попроще, поестественнее?

Он ввёл меня в дом, состоящий из одной просторной комнаты, освещённой масляными лампами, развешанными по стенам. Большая кровать, расправленная и предназначенная для двоих, заставила меня смущённо опустить взгляд. Я почувствовала ликование: конечно, я здесь не для того, чтобы готовиться к обряду Плодородия. Сегодня у меня будет другое предназначение!

Однако в доме мы не задержались. Ведомая крепкой рукой, я вышла через заднюю дверь на просторный двор. Лес подбирался совсем близко, и крепкий стол со скамьями стояли под раскидистыми нижними ветками высоченных деревьев.