— Что такое? Боитесь, что впереди ещё много тёмных ночей? — продолжила горничная как ни в чём не бывало.

Ошибки быть не могло. Связная Ордена всё-таки проявила себя!

Рэв мельком взглянул на себя в зеркало. Сегодня он должен был нацепить этот страшный зелёный костюм, чтобы соблюсти давнюю традицию дня Плодородия — предмет неусыпного радения лазарей. Корни обычая уходили ещё в те времена, когда вместо чистокровных на роль жертвенной девы брали пленниц из соседней враждебной Стаи.

Зелёный — символ жизни, пробуждения. Цвет платья, в котором была прошлой ночью его черноволосая рабыня. Оно очень шло ей, оттеняя белую кожу и тёмные глаза, блестевшие в свете Луны.

Его же костюм, рубашка которого уже стала тесновата, извлекли из сундука на чердаке, где подобные ритуальные вещи хранились годами, обёрнутые в бумагу и пересыпанные густым слоем нафталина.

Рэв презирал всё, связанное с древними верованиями, считал их откатом в прошлое, якорем, мешавшим кораблю уйти в плаванье, чтобы достичь края мира. Наука, а не магия — будущее этой земли. Несмотря на полубезумные теории учёных, именно точно составленные технические чертежи разлома помогли его расе достичь Дольнего мира.

Так и рядом с ним должна быть волчица: свободная и современная дочь Стаи, не цепляющаяся за предрассудки прошлого. Ни капли магии, что приравнивалась в его сознании к обману, нечистоплотной игре, когда один из противников в заведомо проигрышном положении.

Рэв ощутил, как напряжены его мышцы, каким тяжёлым стал шаг. И пятно на левом бедре никуда не делось. А хуже всего, что он не верил лазарям, утверждавшим, что магии в его появлении не было. У Леонтины, принявшей его семя прошлой ночью, он увидел такое же, и появились обе метки одновременно. Рэв не мог игнорировать подобные совпадения. И винил в случившемся её — Леонтину.

Бросаться фразами без доказательств не позволяла совесть, однако звериное чутьё подсказывало: девушка недоговаривает. Или сознательно лжёт?

И всё же хотелось верить её робкой улыбке и приоткрытым губам, в которые так и тянуло впиться поцелуем. Он понимал, что никогда этого не сделает. Признать равной дочь проклятого племени, поклоняющегося древней силе, разрушающей всё вокруг? Немыслимый, в его понимании, шаг, неправильный.

Часы в холле пробили шесть раз. Рэв встряхнул головой, чтобы отогнать упрямо просачивающиеся в рациональный ум желания и идеи.

Все они в итоге сводились к одному. Подняться и овладеть рабыней снова, увидеть радостный блеск и ответное вожделение во влажных миндалевидных глазах, похожих на озёра с чёрной водой. Ощутить под рукой сильно бьющееся сердце. Сжать полную грудь и вызвать лёгкую боль, за которой последует сладость обладания.

Рэв налил себе из стоящего на столике пузатого графина полный стакан холодной воды и выпил залпом. Студёная жидкость, от которой свело зубы, помогла вернуть голове ясность, и мысли потекли в привычном русле.

До прихода Ясмины осталось чуть меньше часа. Всё давно готово, а Боана позаботится о девушке, научит, что и как следует говорить. А ему бы надо поработать.

Проект договора с Огнедышащими был почти готов. Это его детище, он вынашивал закон, как мать долгожданного ребёнка. Уговаривал Совет и организовывал встречи с переговорщиками, учитывая интересы обеих сторон. Две могущественные силы — новые расы — должны поделить власть над Илиосом, сделав её абсолютной и нерушимой. Мир, покой, развитие — вот, что нужно этой земле, и она постепенно очистится от скверны древнего колдовства, упоминание о котором останется только в легендах, так похожих на сказки.

Однако душу сверлило беспокойство. Кому как не ему знать, как шатки договорённости, не скреплённые печатями на крови! Призрак войны с равными себе по силе маячил за провалом. Кровь наполнит реки. В воздухе снова запахнет горелой плотью и свежей кровью, пропитавшей землю. Древние расы опять поднимут змеиные головы из травы забвения.

Нет, он не имеет права на неудачу! Никто не должен помешать предстоящему союзу.

— Хозяин, мы готовы, — тихо произнесла Боана за его спиной. Стол в гостиной расположен так, чтобы сидевшему не было видно того, кто входит в двери. Обычно, это не волновало Рэва. Он всегда чувствовал чужое присутствие и слышал шаги, какими бы мягкими они ни были. А сегодня так глубоко нырнул в раздумья, что не заметил распорядительницу. Это уже тревожный знак!

Пора избавляться от наваждения и его источника.

— Хорошо, — ответил он и встал, задвинув стул. На сегодня работы достаточно. Всё равно мыслить здраво этим вечером он не способен. — Извести меня, когда вера Ясмина придёт, я хочу её встретить.

Боана молча продолжала переминаться с ноги на ногу у входа.

— Ну что тебе ещё надо? — раздражённо спросил Рэв, не поворачивая головы. В знак того, что разговор окончен. Он стоял и барабанил пальцами по холодному стеклу подоконника. Оборотень так ими гордился: дорогое удовольствие — не использовать деревья, которых вокруг так много. Но они живые, тёплые, обладающие памятью обо всём, чему стали свидетелями. А стекло — новомодный материал, придуманный умельцами менее ста лет назад, оно холодное, очищающее разум того, кто прикоснётся к его гладкой матовой поверхности.