Проснувшись, когда солнце было высоко в небе, я огляделась и позвала хозяина. В доме не чувствовалось присутствия мужчины. Я была здесь одна.

Меня согревали воспоминания о вчерашней ночи. Тело ещё помнило тяжесть его тела, внизу живота остался маленький комок — отголосок боли, на бёдрах застыла кровь, смешанная с семенем.

Я встала и взяла лежавшее на столе полотенце, смочив его в бочке с холодной прозрачной водой, стоявшей тут же. Обтирания пошли на пользу и позволили окончательно стряхнуть с себя дремоту. Проводя холодным полотенцем по рукам и внутренней поверхности бёдер, я представляла, что это хозяин касается меня.

На губах расползлась улыбка, в груди стало тепло, а в кончиках пальцев я ощутила лёгкое покалывание. Имя оборотня, которого ещё недавно ненавидела, теперь вызывало во мне трепет. Я твёрдо решила сказать при случае, насколько для меня важно его благодеяние. Объясниться, что дело не в капризах и не в похоти, не в созревшем для мужских ласк теле, а в том, чтобы принадлежать одному. Тому, кого выбрала. И неважно почему.

Обнажённой я вышла на задний двор, позволив солнцу меня согреть. Зелёное платье так и осталось лежать там, где Рэв овладел мной. Оно было помятым и испачканным, на подоле растеклись бурые пятна.

Убедившись, что поблизости никого нет, я подобрала вчерашний наряд и бельё, отброшенное чуть поодаль. Оно почти не пострадало. Надев исподнее, я почувствовала себя защищённой.

Благодаря науке Боаны, застирать платье не составило труда. Занятая механической работой, я то и дело посматривала на двери и прислушивалась. В голове было пусто, чему я была очень рада. Меня бросало то в жар, то в холод.

Платье, разложенное на скамье, быстро высохло на солнце. Надев его, я присела за стол, на котором ещё стояли тарелки с остатками вчерашнего ужина.

Есть не хотелось, живот продолжал ныть. К тому же, я не знала, что делать дальше. Уходить прочь и самой искать дорогу в дом Рэва или ждать, пока хозяин за мной вернётся. Последнего я боялась больше всего: в этом случае надо будет думать, как поступить.

Я сомневалась в своих силах и способностях. Шпионить и докладывать втихаря третьему лицу, совсем мне неизвестному, но уже заранее неприятному, представлялось гадким.

Я кусала губы, уговаривала себя собраться и перестать жить эмоциями. Сто раз повторяла про себя, что оборотню нет до меня никакого дела. Разве неравнодушный мужчина бросил бы женщину после первой ночи одну в парке?

Искусственный лес манил своей непроходимостью. Хотелось сбежать и бродить в нём, пока не окажусь как можно дальше отсюда. Я понимала, это иллюзия. Как и многое, что связало нас с Рэвом прошлой ночью.

Чувство безысходности пронзило грудь. Некуда бежать, везде найдут: либо хозяин, либо члены Ордена. Я для них теперь лакомый кусочек. Скоро со мной свяжется посредник, и начнётся моя служба на благо освобождения Родины. Мне хотелось забиться в свою “раковину” и сделаться незаметной, но я знала, что это невозможно. Ловушка захлопнулась, по крайней мере, для меня. Я бабочка в стеклянной банке.

Поджав ноги и смотря в пустоту, я не помнила, сколько времени так просидела.

— Заждалась? — Ладонь хозяина опустилась мне на плечо, заставив вздрогнуть. Я обернулась и вскочила на ноги, прижав руки к груди.

— Вы испугали меня, хозяин.

— Прости, задержался, — кивнул Рэв и, посмотрев на меня внимательным взглядом, спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Я теперь забеременею?

— Нет, — коротко отрезал Рэв. Его голос стал жёстче. — Для этого необходим специальный обряд, который проводят лазари. И то не всегда успешно.

Я опустила глаза, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Ладно, не забивай голову. Пойдём домой.

Рэв произнёс это с ноткой усталости, словно мы возвращались с увеселительной прогулки, утомлённые затянувшимся свиданием.

Я шла рядом, стараясь не смотреть на спутника, и почти не видела дороги. Слова благодарности застряли в горле. Хозяин тоже не поддерживал разговор, я даже не чувствовала на себе его взгляда, словно оборотню было всё равно, кто шагает с ним по одной аллее.

Обратный путь занял немного времени. Мне пришлось подстраиваться под быстрый шаг мужчины и делать это, не уронив достоинство и не переходя на гон. Я, конечно, теперь служанка и рабыня, но за мужчиной никогда не бегала и начинать была не намерена. Даже если позволила ему познать себя без всяких обещаний и заверений в нежных чувствах.

Я вздохнула, погружённая в собственные переживания, и чуть было не натолкнулась на Рэва, пропускавшего меня вперед у кованых ворот парка, где заканчивалась сказка и начиналась серая улица.