Шрифт:
Но… мне действительно надо. Нужно расстояние и отсутсвие отвлекающих факторов, чуть больше свободного пространства и тишины. Без него.
Глава 18
Аарон Зарецкий
– Что вы нашли? – я вваливаюсь в кабинет Доронина без стука, почти с пинка открывая дверь. Что-то зудит и тянет на подкорке, но понять что я не могу.
Доронин отрывает взгляд от монитора, сжимает виски, рассматривает меня из-под очков, стискивает губы.
– Ты рано… - произносит тоном возмущенной училки, трет толстую шею. – Кофе? Чай?
– Ответы на вопросы, Доронин. Я хочу знать, что вы нашли, - я опираюсь на заваленный бумагами стол, нависаю над смотрителем. – Саныч сказал, что дело и тела все еще у вас.
– Ты и с Санычем пообщаться успел? – вскидывает брови мужик.
Я все успел. Даже то, чего не хотел. Ковалевский отказался полностью передавать дело Контролю, не хочет их вмешивать, а вот почему – вопрос…
– Как видишь, Глеб, и не заставляй меня спрашивать в третий раз.
– Решил вспомнить старые добрые времена? – усмехается смотритель, откидываясь на спинку кресла, складывая руки за головой. Бросает короткий взгляд за окно, потом снова возвращает ко мне. – Проблема в том, Аарон, что мы ничего не нашли. Контроль все еще возится в Амбреле, но безуспешно. В Ховринке ничего нет, кроме останков Игоря. И… прочих останков. Ни новых мертвых ведьм, ни новых мертвых собирателей. Возможно, Громова что-то неправильно поняла, возможно, Игорь действительно просто сумасшедший.
Мне хочется съездить ему по роже так сильно, что я слышу хруст собственных костей, хочется схватить за шкирку и двинуть башкой о стену, хочется пинать мягкое, разжиревшее тело до тех пор, пока он не взвоет.
Но…
– Что с телами?
– чеканю, выпрямляясь.
– Отчеты по трупам у Ковалевского, сами трупы – в морге. Бумаги я смотрел только мельком, - вздыхает глубоко Доронин. Кресло под ним издает пронзительный, жалобный скрип, когда смотритель поднимается на ноги, все-таки подходит к чайнику.
– Есть там что-то интересное?
Вместо ответа Глеб щелкает кнопкой, гремит чашками.
Я опускаюсь на продавленный диван, жду, наблюдая за нервными движениями Доронина, даю время, чтобы собраться с мыслями.
– Питерская ведьма, скорее всего, сопутствующая жертва, - наконец произносит мужик, поворачиваясь ко мне с чашкой. Воняет растворимым кофе.
– Почему?
– С ней в машине был ребенок, охотились за ним, - Глеб гремит ложкой, размешивая бурду в кружке, снова тянет с ответом. – Мы нашли его тело.
– Доронин, соберись с мыслями, - цежу сквозь зубы. – Давай с самого начала.
– Да нет начала, Аарон, - психует мужик, швыряя ложку на стол, поднимая на меня взгляд. – Вообще ни хрена нет, только Громова!
– Элисте здесь при чем? – подбираюсь я, всматриваясь в покрасневшее лицо смотрителя.
– Контроль ее подозревает, сегодня-завтра начнут внутреннее расследование, - говорит уже тише. – Везде она, понимаешь? Трупы находит с этой дрянью, Лесовая ей звонила, последняя с Игорем разговаривала, а вчера до кучи сожрала блуждающую душу в Амбреле.
– Ясно, - втягиваю в себя воздух, предпочитая не комментировать. Думаю о том, что Саныч – мудак и с ним стоит еще раз поговорить, но уже по-другому. – Что с ведьмой и трупами?
– Карина везла в Москву новую южную, чтобы представить Совету, и… - Доронин разводит руками, - не довезла. Мы нашли тело на северной окраине. Он забрал у девчонки глаза.
– Почему Питерскую южную везли в Москву?
– Чтобы определить наставника, - смотритель делает глоток кофе, морщится, но почти сразу же делает следующий. – В Питере неспокойно, южный ковен отказался принимать девчонку. А она сильная… была…
– Так почему Карина – сопутствующая? – хмурюсь я.
– Потому что он у всех что-то забирает, Зарецкий: у девчонки – глаза, у нашей северной вытащил печень, у Лесовой забрал сердце. А у Карины ничего не тронул, просто убил, явно покопался в ее тачке.
– Гурман, сука… - скалюсь я.
– Полагаешь, он их жрет?
– Я пока ничего не полагаю, - тру переносицу. – Было что-то еще?
– Нет, он просто их выпотрошил, все были живы, пока он убивал, - цедит Доронин. – Зачем ты в это лезешь, Аарон?