И Эмили пила. Сделала несколько жадных, длинных глотков, а потом обмякла в моих руках.

– Борись с этим! – снова приказал я. – Не смей оборачиваться!

Я всматривался в ее лицо, смотрел во все еще звериные, желтые глаза. Зрачок медленно возвращался в норму, судороги пробегали по телу все реже и реже, стало немного ровнее дыхание. Эмили моргнула, и слезы покатились из глаз. Заучка все еще постанывала.

– Вот так, успокаивай своего зверя, загоняй его дальше, глубже. Слушай меня. Я твой альфа!

Бартон всхлипнула, в очередной раз выгнулась, ноги забили по одноразовой простыне, девушка снова начала метаться, как в горячке. Дергалась, шипела, отталкивала меня и мои руки. А я продолжал удерживать ее голову у своего плеча, вдавливал в себя тело, прижав руки к бокам, чтобы Бартон не навредила себе, и ждал…

Сомнительное развлечение для нас обоих.

Эмили затихла только через полчаса. Обессиленная, навалилась на меня всем телом, пот струился по лбу, рукам, спине. Я чувствовал, насколько сильно промок ее халат.

Запах у Эм был странный – терпкий, густой, она пахла какими-то цветами, примятой травой, прелыми листьями. 

Я поднялся на ноги, дошел до палаты Крис, убедился, что крики заучки не разбудили Головастика, и снова вернулся в кабинет.

Эмили лежала неподвижно, глубоко дышала, глаза закрыты, руки все еще сжаты в кулаки, нахмуренные брови, крепко стиснутые челюсти.

– Давай, Эм.

Я прошел к ее столу, склонился над ним, принюхиваясь. Искомое нашлось в третьем ящике: шоколад, темнее, чем душа Артура Колдера. Пожалуй, он был даже темнее, чем душа ублюдка Макклина.

Я сел на край кушетки и опять принялся ждать.

Окончательно в себя Эмили пришла еще через пятнадцать минут. Посмотрела на меня. Хотела что-то сказать, но ее взгляд застыл на моей шее, глаза расширились, несколько секунд ничего не происходило, а потом бульканье вырвалось из ее горла, девушка зажала рот руками.

Ничего лучше мусорного ведра я найти не смог. Ведро было пустым.

Я сунул его под нос Бартон, и волчицу вырвало. Моей кровью и чем-то непонятным, какими-то мерзкими зелено-серыми хлопьями.

– Скажи мне, что это не твои кишки, - покачал головой, когда показалось, что первый приступ тошноты прошел.

Бартон показала мне средний палец, гневно сверкнув глазами, и снова уткнулась в ведро. Я подавил усмешку. Хороший знак – пришла в себя.

Правда усмешка тут же сменилась гримасой. Запах меня убивал, начало и самого тошнить, и пришлось открывать окно.

Когда Эмили закончила, я протянул ей бутылку воды из упаковки возле двери, подождал, пока она прополощет рот, потом протянул другую бутылку, шоколад и отнес ведро в ванную, скрывающуюся за дверью возле шкафа с банками, склянками и какими-то пузырьками.

– Ты как?

Эмили была бледной, слабой, но живой. Факт не мог не радовать.

– Сдохнуть хочу, - буркнула Бартон в своей обычной манере. Странно, но раздражения это не вызвало. Может, я просто устал, а может привык, а может…

– Что ты сделал с ведром? – прохрипела зануда, не дав додумать мысль.

– В ванной оставил.

– Помоги мне, - прошелестела волчица, пытаясь подняться на ноги. Я покорно подставил плечо, обхватил девушку за талию. Мешок с костями, ребра чуть ли не впивались в ладонь.

– Что ты…

– Мне надо взять пробы, - перебила заучка.

– Только не говори, что ты собираешься копаться в собственной блево…

– Именно это я и собираюсь делать. Просто помоги дойти.

Мне хотелось ржать, но я лишь коротко хохотнул, усадил Бартон обратно на кушетку, прислонив к стене.

– Сиди и говори, что делать.

– Джефферсон, - упрямо начала зануда.

– Бартон, - скрестил руки на груди. – Давай мы не будем возвращаться в твои пять лет. Не спорю, времена, конечно, хорошие были, но нам сейчас некогда жевать сентиментальные сопли.

Эмили глубоко вдохнула, уперлась затылком в стену, откусила кусок шоколадки.

– Второй ящик в столе. Достань перчатки. Из шкафа возьми пустую пробирку - и дерзай.

– Вот видишь, не так все слож…

– Не забудь задержать дыхание, - усмехнулась девчонка, заставив и меня улыбнуться уголком губ. – И постарайся набрать побольше.

В ванной воняло и правда страшно, так, что вышибало слезу. Причем воняло не просто чем-то кислым, запах был… тошнотворно-сладкий, химический…

Когда я закончил, сполоснул пробирку под краном, вытер бумажными полотенцами, бросил их и стянутые перчатки в ведро и завязал мешок.