Маркус затряс головой. Затряс так, будто не мог поверить, не мог понять. Лица Аллена я не видела, потому что альфа стоял в тени, зато чувствовала смятение оборотня.

– Крис…

– Послушай меня, Маркус. Пожалуйста, послушай и попытайся понять. Мы с тобой друзья, лучшие друзья, и я все еще знаю, что ближе друга у меня никогда не будет. Но мы с тобой не любовники и никогда ими не станем. Это ошибка. Это то, во что нас заставили поверить.

– Головастик…

– Не перебивай. Ты не хочешь меня, ты не любишь меня так, как мужчина должен люб…

– А он, значит, любит? – проревел Джефферсон, указывая головой в сторону Макклина.

– Я не знаю, - пожала плечами. – Но после новолуния Конард готов меня отпустить, а ты и стая нет.

– Я готов бросить ради тебя стаю!

– Нет. Это ложь. Возможно, ты сам не понимаешь, но это ложь. Ты никогда не бросишь клан, а если бросишь, умрешь. Возненавидишь меня и себя, сойдешь с ума. Знаешь, как сходят с ума альфы, Марк? Альфы, которые с рождения знали, что их долг заботиться о стае, отдавать себя ей? Аллен так и не рассказал? Они теряют способность перекидываться, они превращаются в алкоголиков и наркоманов, они убивают тех, кто рядом.

– Что он наговорил тебе?!

– Конард здесь ни при чем, - я стиснула руки в кулаки, закрыла на миг глаза, собираясь с мыслями и силами, чтобы признаться. Признаться в самой страшной ошибке.
– Расскажи мне обо мне, Марк. Расскажи, какой ты видишь меня?

– Ты… Что ты хочешь услышать?

– Хочу понять, - покачала головой.

– Ты светлая и добрая, ты маленькая девочка с хвостиком и ободранными коленками, ты смеешься чаще, чем делаешь вдохи и выдохи. Ты сильная, смелая и упрямая… Ты самая…

– Достаточно, - перебила я грустно. Господи, что же я натворила? – Я не веселая, Маркус, я не светлая. И улыбаюсь я только для того, чтобы манипулировать стаей. Я строю из себя беззаботную девчонку, чтобы вытягивать из таких, как Анна и Сэм, их страхи, чтобы по приказу альфы заставлять их делать то, что нужно стае. Хочешь знать правду? Я транслировала тебе чувства ко мне. Невольно, но транслировала, не в силах сдерживать, не умея сдерживать, потому что, как и ты, верила в навязанное стаей и твоим отцом убеждение о нас, как о паре. Не знаю, почему не поняла этого раньше… Прости… Я, оказывается, не всегда понимаю то, что чувствую сама. Оказывается, в любовь можно просто поверить. 

Я говорила, а у Марка было такое лицо, будто ему дали под дых. А через несколько секунд рык, полный ярости, огласил квартиру. Мне было больно, так больно… Так стыдно, мерзко и горько, что хотелось так же, как и Марк, завыть.

Аллен вырос возле меня в следующий миг, схватил за руку.

– Ты, видимо, переутомилась, Крис. Пойдем домой, ты отдохнешь, и все придет в норму.

– Я никуда не пойду, - покачала головой, высвобождая ладонь. – Я не понимаю тебя, Аллен, зачем ты хочешь, чтобы Марк страдал? Зачем делаешь то, что делаешь?

– Пойдем домой, - покачал он головой, подходя ко мне, заставляя отступить. Рука Конарда легла мужчине сзади на плечо, вынуждая остановиться.

– Девушка, по-моему, ясно дала понять, чего хочет, Аллен.

– Отвали, Конард, не лезь. Крис… Не заставляй меня…

– Я не вернусь в стаю, - отчеканила, скрестив руки на груди.

– Как твой альфа, - голос Джфферсона-старшего набрал силу за долю секунды, глаза стали волчьими, Макклин снова начал меняться, - я приказываю тебе. Подчиняйся!

Сжало виски, грудную клетку, сдавило горло. Поплыло все привычно перед глазами, чужая воля давила так сильно, что сопротивляться было невозможно. Остались только его желания… Только его чувства…

– Отец…

– Не лезь! – отрезал Аллен. – Ты. Идешь. В стаю, Кристин. Подчинись!

Слезы брызнули из глаз, я согнулась пополам, выгибая голову и подставляя шею. Сил было мало, чертовски мало, но…

Я собрала все, что есть: злость, боль, страх, ярость, мое нежелание подчиняться. Швырнула всем этим в Аллена, вскрикнув.

– Я никуда не пойду! – прокричала. – И ты примешь это!

Волк согнулся, колени подкосились, и Аллен почти рухнул, хватаясь рукой за дверной косяк. Его колени так и не коснулись пола.

– Головастик, - пробормотал Маркус.

– Теперь ты видишь, на что я способна? Теперь понимаешь? – я плакала. Плакала и никак не могла остановиться, слезы текли по лицу сами собой. Почему не догадалась раньше, почему не поняла? Как же мерзко сейчас было и тошно. Не держали ноги, тело трясло мелкой дрожью. – Прости, Марк… прости…