Шрифт:
Знакомые, теплые руки обвились вокруг меня, прижали к широкой груди.
– Уходи, Джефферсон, оба уходите. Крис остается у меня. Это ее желание и ее право, - и Конард увел меня из кабинета. Глухой рык донесся в спину, а потом тишина.
Глава 20
Маркус Джефферсон
Крис пострадала. Пострадала сильно. Пока мы все торчали возле чертового трупа!
Тело волка нашла Эмили.
Я и мама сидели на родительской кухне. Мама варила кофе и пыталась вытащить из меня правду о том, что произошло накануне. Я говорить не хотел. Я вообще ни с кем не хотел говорить. Слова Крис выбили почву у меня из-под ног, и я отказывался понимать, что произошло. В ушах все еще звучал голос Головастика. Упрямый и твердый, рожа Макклина, ухмыляющаяся рожа этого сукиного сына стояла перед глазами, заставляя сжиматься кулаки, запутывая все еще больше.
Когда?
Когда все пошло наперекосяк? В какой момент?
– Марк, - вырвал меня из мыслей мамин голос, она поставила на стол две чашки, опустилась на стул, разглаживая невидимые складочки на салфетках.
Я поднял взгляд от сцепленных в замок рук.
– Да, мам, - попробовал улыбнуться, но не вышло. Я не привык ощущать себя потерянным, вообще не знал этого чувства до вчерашнего вечера, точнее ночи, и сейчас не понимал, как реагировать.
– Ты не хочешь поговорить со мной?
– О чем?
Луна стаи Джефферсонов… Она всегда все знала, все понимала. Чувствовала каждого волка почти так же хорошо, как и Кристин. И конечно она чувствовала меня.
– Ты запутался, сын, - легко и невесомо улыбнулась она. Морщинки появились у губ и глаз, солнечный луч скользнул по щеке. А я вдруг замер. Мама… Я увидел возраст на ее лице. Отпечаток времени, и холод кольнул куда-то в сердце. Ее волосы все еще были густыми и темными, возле карих глаз почти не было морщинок, они не потускнели и не поменяли своего цвета, разве только чуть-чуть, но… Я видел возраст.
Сглотнул, тряхнул головой, отпил из чашки.
– Да, мам, я запутался. Крис запретила мне драться за нее, а я сказал, что уйду ради Головастика из стаи.
– Я знаю, - тихо ответила мама. – Так что ты собираешься делать?
С языка так и рвалось что-то типа «убить Макклина», потому что по какой-то совершенно непонятной, неизвестной мне причине казалось, что дело именно в этом волке. Но конечно, сказать подобное маме было бы верхом тупости.
– Не знаю. Крис запретила…
– Слышала…
– И теперь я не могу…
– Не можешь? – мама подалась вперед.
– Не могу. Иначе нарушу наши законы.
На кухне воцарилось молчание. Мама пила кофе, разглядывая меня, я прикрыл глаза. Все еще чувствуя это мерзкое чувство – растерянность, неуверенность, прокручивая в голове недавний скандал. Первая ссора. Первая с Крис серьезная ссора. Отвратительное чувство. Я был зол и в тоже время чувствовал себя виноватым.
– Так что тебя тревожит? – снова нарушила волчица тишину. Голубая рубашка очень ей шла, как и светлые брюки. Мама всегда выглядела элегантно, утонченно, при этом не теряя ни теплоты, ни обаяния, не превращаясь в холодную и изысканную Марту Стюарт.
– Не понимаю… – смысл вопроса ускользнул. – Она…
– Я слышала, но… это просто слова волчицы в период гона, - легко пожала Луна плечами.
– Они так же серьезны, как ярморочный клоун. Твоему отцу я тоже запретила драться, но он дрался и, как видишь, победил. А ты готов сдаться? Только потому что она сказала?
– Но…
– Не ищи себе оправданий, Маркус. Я не так тебя воспитывала, - мама встала, обогнула стол, подходя ко мне, обняла за плечи. – Просто… ты уверен, что не принимаешь свою привязанность к Кристин за нечто другое?
– Я…
– Не надо мне отвечать, - объятья стали крепче, голос тише. – Ответь себе. Хочешь ли ты ее так, как мужчина может хотеть женщину? Любишь ли ты ее так, как мужчина может любить женщину. Думаешь ли ты о ней так, как мужчина думает о женщине? Все ли ты о ней знаешь? И готов ли ты действительно бросить стаю ради Кристин Хэнсон? Готов ли уступить свое место другому волку?
– Мам…
– Подумай. Она просит у тебя всего лишь год и свободу на этот год. Просит не быть с ней в первую ночь, чтобы иметь возможность вернуться, чтобы потом, возможно, дать вам шанс. Твой отец не собирается складывать с себя полномочия альфы еще минимум лет десять, но...
– Но я его бэта. И должен быть в стае.
– Да. Так готов ли ты дать Кристин возможность жить и сохранить рассудок? Или твои чувства и правда так глубоки? Ты же выдержал без нее все то время, что она училась?