Майлин

— Ну, что, Ремтон, возвращаем к жизни боевую двойку? Пора с ними побеседовать, — сказал я, разглядывая заботливо уложенные на одеяле неподвижные тела магов, одно из которых оказалось мне очень даже знакомым.

— И кого же Судьба подбросила нам в этот раз? — произнёс, стоящий рядом со мной Рем, готовясь выводить магов из стазиса. — С кого начнём, учитель?

— Давай с мальчика, — решил я, оставляя разговор с давним приятелем на потом.

Я надеялся по-быстрому научить юного мага смотреть на возникшую проблему под правильным углом зрения. Но разговор с агрессивно настроенным мальчишкой сразу не заладился.

Алан Леви, всего год назад выпущенный из интерната, службой в императорской гвардии и своим местом в общественной иерархии был доволен. Соблазнить его свободой, в которой он не нуждался, не удалось. Достучаться до сознания, упрямо цепляющегося за приказ найти и вернуть в империю принцессу, у меня не получилось. При отсутствии должной гибкости ума сложно внушить человеку, что только от его восприятия зависит, достанет ли его откат от невыполненного приказа. Приложило его знатно. Правда, Ремтон долго смотреть на этот ужас не захотел, усыпил мальчишку во имя милосердия.

— Если и второй отличается похожей тупостью, даже и не знаю, что тогда делать? — вздохнул Рем, приводя в чувство Даниса Верда, моего ровесника, мага, с которым прорву лет назад я жил и учился в одном интернате.

Как оказалось, жизненный опыт, избавляющий от идеализма и иллюзий, помогает более адекватно оценить ситуацию.

То, что я жив, Верда не только очень удивило, но и искренне обрадовало. Когда-то, очень давно, мы с ним неплохо ладили. И он об этом не забыл. Выслушав мою историю, Данис впал в шоковое состояние. Правда, ненадолго.

— Так, говоришь, имеется свобода для маневра? — задумчиво произнёс мой старый приятель. — Никогда бы не подумал. Нет, я конечно не против пойти под твоё начало. И в империю мне возвращаться не то чтобы так уж хочется. Но, имей в виду, всё это до тех пор, пока у меня нет другого выхода. Здохнуть от отката не хочу. Видел я, как это бывает. Лучше уж сейчас и сразу.

— У тебя, и правда, нет выхода, — заверил я Даниса. — Лайди, побывав за гранью, больше не сможет ходить по мирам. Так что, путь в империю для тебя закрыт.

— А он? — ткнул боевик пальцем в Рема. — Я мог бы его заставить.

— Ну, это навряд ли, — зло усмехнулся Ремтон.

— Чтобы ты не мучился дурными мыслями, — устало вздохнул я, — поклянись мне ежедневно сливать весь, накопившийся за день магический потенциал, в накопитель.

— Хочешь лишить меня магии?

— Ищу способ сохранить твою жизнь, не подвергая опасности наши.

И снова Данис Верд задумался, переваривая услышанное.

— Если я не соглашусь?

— Я отправлю тебя за грань, — пообещал Ремтон.

И было очевидно, что он не шутит.

— Хорошо, я, Данис Верд, до возвращения в империю, клянусь ежедневно сливать в накопители весь свой магический потенциал.

— И ни при каких обстоятельствах не пользоваться магией, — подсказал я.

— И, живя в этом мире, никогда и ни при каких обстоятельствах не использовать свой магический дар, — послушно произнёс Данис, затребованную с него клятву. — Теперь всё?

— Да, — кивнул Ремтон, наблюдая за язычком пламени, что родился между ладоней мага.

— Ну, так развяжи уже меня. Руки и ноги затекли.

Я, освобождая давнего приятеля от веревок, старался не показать испытанное мною облегчение, от того, что удалось сохранить ему жизнь и избежать ещё одного отката.

Знать бы ещё, как поступить с юным идиотом, отказавшимся прислушаться к моим словам?

Катерина

Натин совсем не думает, что творит. Испугал Лотту порывистой девицей, желающей во что бы то ни стало спасти свою принцессу. Лоттария, которая быть «спасённой» совсем не желает, и для которой возвращение в империю, в прямом смысле, смерти подобно, отреагировала вполне предсказуемо.

Пришлось вмешаться. Ясно же, что раз Май решил представить девушку принцессе, значит, навредить Лоттарии та никак не может.

Лотта всё ещё на меня немного дуется за то, что я надавила на неё, и не спешит осчастливить свою соотечественницу аудиенцией, нахально затребованной с неё.

— Лайди, — сжалилась я над неподвижно застывшей у двери девушкой, которой Лоттария даже присесть не предложила, — Натин наверняка огибается под дверью, не могли бы вы выйти и забрать у него коляску? А то, пока Диттер не наестся, Нат сюда не сунется.