— Я их ем, — сострил ещё не утративший хорошего настроения Санари.

Так. Сегодня мне его помощь очень пригодится, значит надо проявить гибкость и подлизаться к человеку.

— Лайди, побалуем наших мужчин?

Ох, как такая постановка вопроса пришлась Натину Санари по душе. Он даже вызвался понянчиться с Ромочкой. Сыночек не возражал, вцепился в длинные волосы боевика и что-то восторженно ему вещал, то есть смеялся и агукал.

Готовить Лайди умела. Я только показала ей, как с помощью блендера можно легко взбить пушистое тесто для оладий. Дала ей попробовать это сделать. С моей подачи у девушки всё лучше получалось, чем после эмоциональной ознакомительной лекции Натина. А потом мы с ней на двух сковородках в четыре руки живо наготовили гору румяных лепёшечек.

Привлечённый запахом, народ стал подтягиваться на кухню. Даже тесно как-то стало. Пришлось выпроводить Даниса с Натином в столовую, вручив им порцию оладьей.

Ремтон, отобравший у Ната Ромочку, колдовал над кофемашиной. Его утро всегда начиналось с этого «божественного» напитка.

— Лотта уже встала? — поинтересовалась я.

— Кормит Диттера.

— Как они оба после вчерашнего?

Ремтон пожал плечами.

— Могло быть хуже, — выдал, наконец, свой вердикт. — Но надолго без присмотра я их сегодня не оставлю. Слушай, Катерина, а давай я Лотте кофе с оладушками отнесу?

— Я для неё травки заварила. Настаиваются. Отнеси, конечно, — согласилась я, забирая у него сына. — Мы с Ромочкой Майю тоже сейчас завтрак понесём.

— Я помогу? — не очень уверенно предложила Лайди.

— Спасибо, — не стала отказываться я.

Через десять минут Майлин Онур, которого разбудило наше громкое вторжение, ошарашено наблюдал, как мы с Лайди накрываем на стол. Тем временем, доверенный его заботам Рома, старательно тянул в рот захваченный в плен палец Майя. Оба процесса завершились практически одновременно. Лайди поспешила уйти. Ромочка издал победный клич. А, вслед за ним, возмущённый вопль, когда Майлин отобрал у захватчика свой палец.

— Доброе утро, солнце моё, выспался? — улыбнулась я ещё не до конца проснувшемуся мужчине. — Сейчас будем завтракать. Вот только угомоню маленького вымогателя.

Мамина грудь оказалась для Ромы подходящей заменой отнятому пальцу. Пока Майлин умывался, я накормила сыночка и уложила его на нашу постель. Сытый малыш быстро уснул.

А я принялась баловать своего любимого мужчину. Мы, смеясь, кормили друг друга оладьями. В итоге, перемазались черничным вареньем, которое так забавно и приятно было слизывать друг у друга со щёк и губ. А потом мы самозабвенно целовались. Такого чудесного беззаботного утра у нас давно уже не было. И пусть впереди ожидал полный забот день, это уже не пугало. Мы с Майлином точно знали, что нет таких проблем, с которыми невозможно справиться.

Ремтон

Лотточка спала, нежная и прекрасная, как ангел. И пусть я знал, что у моего ангелочка имеются коготки. И что не моя она вовсе, и никогда моей не будет. Но она спала, и я мог любоваться ею. А вот Диттер не спал. Лежал рядом с мамой и наблюдал за мной. Я не сразу осознал, что глаза мальчика стали ярче, стремительно наполняясь глубокой синевой. Эй, малец, ты чего?! Ничего плохого я твоей мамочке не сделаю! Ого, какой у Лотты защитник. Тише. Тише, мой хороший, нельзя тебе так волноваться.

Я схватил Диттера на руки, прижал к себе. Стал говорить всякие глупости. Ласковый, спокойный, чуть ироничный тон. Дитт привык к подобному общению. И ритм моего сердца был хорошо знаком мальчику. Осторожно укачивая, я дождался, пока малыш расслабится, задремлет, и только потом отправил принца в глубокий магический сон. С Диттером следовало обращаться очень бережно, чтобы не загубить его дар, не дать мальчику выгореть.

– Ремтон, ты что тут делаешь? — вывел меня из задумчивости сердитый голос проснувшейся Лоттарии.

– Всё ещё присматриваю за несдержанным маленьким магом, — ответил я. — Не злись. Мне нельзя сейчас уйти.

Вообще-то, можно, Диттер будет спать, пока я его не разбужу. Но говорить о том принцессе мне не хотелось. Когда ещё выпадет возможность насладиться обществом этой очаровательной женщины в интимной обстановке её спальни.

Рано утром, разбуженная хныканьем проголодавшегося сыночка, Лоттария очень удивилась, увидев меня в кресле напротив её кровати. Она покраснела, мило смутилась, а потом резко возмутилась моим недозволенным, недопустимым присутствием в её личных покоях.

Вот так вот мне всё и высказала, сверкая глазами. В глубине которых, мне удалось разглядеть растерянность и …любопытство? Ох уж эти женщины, никогда не поймёшь, что твориться в их очаровательных головках!

Тогда я поспешил смыться, сообщив, что в моём присутствии нет состава преступления, это Майлин велел не спускать глаз с её не в меру одарённого ребёнка. Вроде, Лоттарию это успокоило. С чего опять рассердилась?

Я положил Дитта на кровать. Подал Лотте длинный, почти до пят, тёплый махровый халат и отвернулся, дав ей возможность спокойно одеться.