Длиной чуть ниже колена и неглубоким круглым вырезом, оно облегало фигуру, а смелый разрез на бедре позволял свободно двигаться, но грозил привлечь слишком много внимания. Я скептически осмотрела себя в зеркале и констатировала:

— Это чересчур вызывающе.

— И это говоришь мне ты? Тебе, моя дорогая, даже в робе не удастся слиться с серыми мышами. Ты в любом одеянии будешь вызывающей, так что не спорь. С твоей фигурой надо носить только самые вызывающие шмотки. Ну, или ходить голой, — авторитетно заявила подруга.

— Даш, оно мне нравится, но для сегодняшнего вечера не годится, — продолжала сопротивляться я, а Дашка нахмурилась.

— Да? А что годится — джинсы и футболка? Или ты боишься, что мой Витюша потеряет голову и отобьётся от хозяйки? Так вот, можешь не переживать по этому поводу. Я думаю, что, если он сумеет выдержать испытание тобой, то мне уже никакие бабы не страшны. Мне это даже нужно. Ведь ты, Динка, не позволишь ему отбиться?

Мне даже дышать стало больно — моя единственная подруга, моя Дашка, мечется между любовью и дружбой, а я ничего не могу с этим сделать.

— Ты ревнуешь его ко мне? — серьёзно спросила я.

— Дура ты, Динка, — уверенно произнесла подруга. — В данном случае, ревность — это вообще не то слово. Это как ревновать к царице Клеопатре — он боготворит её снизу, а она свысока его даже не видит. К тому же я уже давно выбрала тебя, а Витюше просто стоит привыкнуть к тому, что ты теперь с нами в неизменном статусе лучшего друга. Впрочем, так же было всегда, только сейчас ему нужно понять, что его мечта подохла на корню. Теперь пусть спустится с небес и мечтает о земном, понятном и доступном.

Дашка была абсолютно спокойна и уверена в своих словах. Я не удержалась и обняла её.

— Дашка, ты чудо, я так тебя люблю.

Она подозрительно шмыгнула носом и пробурчала:

— Платье наденешь?

— Хорошо, но с одним условием — я надеваю это платье, а ты принимаешь от меня платье в подарок, идёт?

Пыхтя, подруга выбралась из моих объятий.

— Дин, ты пытаешься устроить так, чтобы я от тебя не отставала? Не выйдет, дорогая. Даже если ты напялишь на себя пыльный мешок из-под картошки, то всё равно будешь выглядеть круче, чем я в свадебном платье. Так что смирись, подруга, — ты непобедима, а я смирилась ещё в далёком детстве. К тому же, ты мне не конкурентка — нашим смертным парням лучше х*й в руках, чем п**да в облаках, а мечтатели-шизики мне не интересны.

Дашка говорила настолько серьёзно, что я рассмеялась.

— Даш, не мели чепухи. Лично я никогда нас не сравнивала, но всегда видела и знала, что ты очень хорошенькая. И пойдём уже выбирать тебе платье.

— Да кто бы спорил, а потом пойдём за шубкой, чтобы я не чувствовала себя ущербной, — выдала Дашка.

— Да не вопрос, — весело ответила я, а подруга фыркнула.

В кремовом длинном платье, отливающем золотом, Дашка была восхитительна.

— Да, Динка, ты рискуешь померкнуть на моём фоне, похоже, я себя недооценивала. — Довольная отражением, подруга крутилась перед большим зеркалом в примерочной, но, увидев ценник, она округлила глаза и запротестовала.

Но, как обычно, я смогла быть убедительной, и мы прикупили ей ещё туфли и бельё. Дашка пыхтела и ворчала, как старая бабка, но, в очередной раз выслушав мои аргументы, что за все пропущенные дни рождения я должна ей гораздо больше, она заявила:

— Теперь это платье будет моим любимым. Я надену его на Новый год, 8 марта, потом на твой день рождения, потом на Витькин, и на свой.

— Даш, на твой день рождения у тебя будет новое любимое платье, которое ты наденешь на Новый год, потом на 8 марта… — смеясь, мы вышли из магазина.

*****

— А тут ничего, миленько. — Дашка осматривала стильный интерьер маленькой кофейни.

До назначенной встречи с ребятами в ресторане ещё оставалась уйма времени.

— Это местечко мне напоминает Париж, — сказала я тихо, боясь развеять эту волшебную атмосферу, напомнившую мне любимый город.

— Так любишь Францию? — спросила Дашка с нотками ревности в голосе.

— Париж люблю и очень скучаю, — честно призналась я.

— Любишь больше, чем Родину? — Дашка сузила глаза, и мне стало смешно.

— Я не знаю, Даш, я люблю свой город и очень тосковала по нему, но Париж… — я мечтательно закатила глаза.

— Пока ты не пригласишь меня в свой хвалёный Париж, даже не надейся, что я тебя пойму, француженка, блин, мадам Шеро.

— Мадемуазель! — возмущённо исправила я.

— Ой, да пофиг!

Официантка принесла нам кофе и пирожные и пожелала приятного аппетита.

— А я смотрю, тебя не пугает жирная задница, — Дашка проглотила первый кусочек десерта и довольно замычала.